Рассвет страсти - Холлидей Сильвия - Страница 52

А Грей уже начал двигаться – медленно, не спеша, пока только щекоча влажную ложбинку между бедер. Наверное, это было приятно, но она почти ничего не почувствовала из-за нараставшего страха. Боже, будь милосерден! К добру ли, к худу – только пусть это поскорее кончится! Трясущимися руками она схватила его сильные, мускулистые ягодицы и прижала к себе. От острой, режущей боли девушка едва не вскрикнула.

– Господи, – вырвалось у него. – Ты такая тугая! – Вдруг он охнул от удивления и восторга, а потом выругался, и его тело содрогнулось от спазмов. Где-то глубоко внутри себя она почувствовала трепетные толчки мужской плоти и горячую струю семени.

– Слишком скоро… – простонал Грей и рухнул без сил. – Слишком скоро…

Аллегра затихла, прислушиваясь к собственным ощущениям. После его болезненного прорыва, уничтожившего барьер ее девственности, это оказалось не столь неприятным, если не обращать внимания на боль. И что теперь? Не имея ни малейшего понятия, как это происходит, она вдруг попыталась сжать некую неведомую ей мышцу, плотно охватив его копье. Это незначительное движение породило волну экстаза, прокатившуюся по всему телу. Судя по всему, Грей чувствовал то же. Он застонал и нежно поцеловал ее. Воодушевленная достигнутым, Аллегра снова пустила в ход этот удивительный мускул, и тут же страсть запылала в ней с новой силой. Боль мигом прошла. Она нетерпеливо заерзала в надежде, что Грей внемлет безмолвному призыву и снова задвигается в ней, одарив бурей восторга.

А он вместо этого отстранился и сел, озадаченно уставившись на Аллегру.

– Почему ты не сказала?

Она проследила за его взглядом и не на шутку удивилась: оказывается, ее бедра были в крови.

– Я… я думала, это не важно.

– Не важно?! – возмутился Грей. – Не важно то, что ты была девственна? Черт побери, я ведь сделал тебе так больно! Мне следовало вести себя осторожнее.

– Нет, Грей. Нет. То была сладкая боль.

Мужчина недоверчиво затряс головой:

– Но… ты была девственна?

– А почему бы и нет?

– А я… я подумал, что это Уикхэм… лорд Эллсмер. Ну, там, в Колониях. Я думал, что ты из-за этого ищешь его.

Ее губы тронула снисходительная улыбка. Как будто утраты девичьей чести было бы достаточно, чтобы направить ее на такой ужасный путь.

– Я никогда с ним не сталкивалась, – просто сказала она.

Грей задумчиво поднес к лицу маленькую ладошку и пощупал все еще твердые мозоли:

– Никогда не сталкивалась? И готова была пройти сквозь ад, только чтобы добраться до Англии. Потому что хотела его убить.

– Нет, – мягко поправила девушка. – Потому что должна его убить. Или не знать мне покоя на этом свете.

Ей пришлось отвернуться от пронизывающего взгляда Грея. От его тревоги и сострадания. Месть Уикхэмам касается только ее. И Бэньярдов.

Он понял, что дальнейшие расспросы бесполезны, и со вздохом встал с кровати. Снова воцарилась тишина. Аллегра устроилась поуютнее в мягкой постели. Пусть очарование этих минут продлится еще чуть-чуть, хотя бы всего полчаса. И тогда они станут самым счастливым воспоминанием, которое она унесет с собой в могилу.

– Аллегра.

Услышав свое имя, девушка встрепенулась и открыла глаза. На краю кровати сидел Грей и держал маленький тазик и губку. Несмотря на ее протесты и заявления, что она не беспомощное дитя, он осторожно смыл с ее бедер следы их бурной страсти. Это было так трогательно: гордый мужчина, аристократ, столь безропотно ухаживавший за ней, – что Аллегра едва не разрыдалась. И когда он наконец отставил свой тазик, она привлекла его к себе и нежно поцеловала в губы.

– Тебе вовсе не следовало беспокоиться, – прошептала девушка.

– Но это была моя вина, – все еще покаянно возразил Грей. Он пристроился на краю кровати и задумчиво любовался ею. А потом вдруг улыбнулся так тепло и беззаботно, что даже в этой темной комнате стало светлее. – Ну конечно!.. Вот в чем было дело! Тогда, на чердаке…

– Я же все время пыталась тебе втолковать, что ты здесь ни при чем, – просияла она в ответ, с радостью соглашаясь с этим, пусть и ошибочным, утешением. – Я сильно испугалась. Наверное, это случается со многими девушками. И тогда… решимость покинула меня, и я пошла на попятную.

– А нынче ночью?

– Кто не рискует, тот не выигрывает.

– И что же ты выиграла? – воскликнул он, мгновенно опечалившись. – Ведь я сделал тебе больно.

– Какой ты глупый! – Ласковые пальчики принялись разглаживать озабоченную гримасу на его лице. – Почти всю жизнь мне делали больно. Те, кто хотел причинить мне зло. Вот это была настоящая боль.

– Значит, я никогда не причинял тебе зла ни на словах, ни на деле? – горько рассмеялся Грей.

– Ты вышел на бой с целым миром, однако твой клинок всякий раз оборачивался против тебя самого. Как же ты смог бы ранить меня?

– Ну почему ты с таким великодушием готова прощать мне любую грубость? – Не в силах усидеть на месте, Грей вскочил и заметался взад-вперед по комнате. – Вряд ли я этого достоин! Разве ты дура? Или святая великомученица?

Меньше всего ей хотелось спорить. Не сейчас, в эту последнюю ночь вместе с ним. Пожалуй, стоит убраться отсюда поскорее, пока сердце ее не разбилось от горя окончательно. И она шепотом спросила:

– Прикажете оставить вас, милорд?

Он замер, растерянно посмотрел на нее и покачал головой:

– Нет, повремени немного.

– Не желаете чего-нибудь выпить? – Наверное, где-нибудь здесь осталась бутылка с джином, а может, и что-то из ее укрепляющих. Аллегра уселась и спустила ноги на пол.

– Тебе захотелось, чтобы я выпил? – заколебался Грей.

– Нет, если ты опять собираешься с помощью джина дать волю своей жестокости, которую сам же проклинаешь. – Она приблизилась к Ридли и простерла руки: – Лучше возьми меня, но не возвращайся к джину.

– Милая, милая Аллегра. – Грей со стоном прижал ее к груди. – Господь свидетель, от тебя я пьянею сильнее, чем от вина! – Он жадно поцеловал ее и спрятал лицо в теплой ямке под подбородком. – Черт побери, – вырвалось у него, – я снова тебя хочу!

– Ну что ж, вот я перед тобой. – Она погладила его по спине и с восторгом ощутила, что Грей вздрогнул от этой ласки.

– Нет. – Мужчина оттолкнул ее с таким видом, словно боролся сам с собой. – Я боюсь снова сделать больно. У нас еще будут другие ночи.

– Нет. Лучше не медлить. – Ей стоило огромного усилия скрыть отчаяние. Грей не должен заподозрить, что эта ночь – единственная.

– Я не смею. Я… Постой. – Он мягко рассмеялся и кинулся в соседнюю комнату. Оттуда Грей вернулся с коробочкой, которая показалась Аллегре странно знакомой. – Мне служит самая лучшая буфетчица на свете, и она готовит волшебные бальзамы, которые мигом снимают боль. Может, попробуем? – И он лукаво подмигнул.

Аллегра впервые увидела его в таком игривом настроении. У нее сразу потеплело на душе. Притворно надув губки, едва удерживаясь от смеха, она ответила в тон:

– Но это же лекарство от царапин медвежьих когтей!

– А от тигриных когтей оно не поможет? – Ридли расплылся в улыбке. – Боюсь, как бы меня не исцарапала одна нетерпеливая киска, если я попытаюсь ее оттолкнуть.

– Тигрица станет ласковой и замурлычет как котенок, если ты будешь послушен, – счастливо засмеялась она.

– А если я достаточно преуспею в послушании, то смогу удостоиться царапин иного толка, – хмыкнул он и кивком указал на кровать. – Ступай туда и ложись.

Аллегра подчинилась и беспрепятственно позволила ему намазать душистым бальзамом влажные, чувствительные складки кожи. Желание вспыхнуло в ней с новой силой. Неужто можно так пылать и обмирать от страсти одновременно, испытывая восторг и наслаждение, и в тот же миг страстно ждать чего-то большего?!

– Господи, – вырвалось у нее, – может ли быть что-то прекраснее?

– Уверен, что нет! – рассмеялся Грей, устраиваясь поудобнее. Его копье скользнуло внутрь легко, как кинжал в ножны, и Аллегра вскрикнула. Он с тревогой глянул ей в лицо: – Проклятие, я опять сделал больно!