Король медвежатников - Сухов Евгений Евгеньевич - Страница 67

– Чек на эту сумму был положен внутрь сейфа, – рассеянно обронил Родионов. – И только он был не на полмиллиона марок, а на полтора!

– Мне воспринимать это как признание, господин Родионов? – подозрительно посмотрел комиссар.

– Я знаю не больше, чем другие, – улыбнувшись, отвечал Савелий, – об этом тоже писали в газетах. На то время эти сейфы считались лучшими в мире. И компании было чем гордиться. Замки сумели противостоять сотням ограблений!

– Вы правы... В первый день желающих открыть сейф выстроилась целая очередь, во второй день народу было значительно меньше. Выдохлись, понимаете ли! На третий день подходили уже только единицы. Само собой разумеется, что это были не профессионалы, а мелкие авантюристы, которые больше рассчитывали на случайную удачу. Вы же появились только на шестой день, в сопровождении вашей хорошенькой спутницы. На нее невозможно было не обратить внимания. В дальнейшем это сыграло вам только на руку. Как мне потом рассказывали, вы производили впечатление этакого самовлюбленного хлыща. Если бы господа служащие знали, насколько они были не правы! – покачал головой комиссар Лазар. – Вы тогда все спрашивали про сейфы, задавали разные идиотские вопросы, как они устроены, хотя об этом вам было известно куда больше, чем их создателям.

Улыбка Савелия сделалась вялой:

– У вас богатая фантазия, комиссар.

– Это вовсе не фантазия, господин Родионов, – комиссар Лазар не утратил жизнелюбия. – Было опрошено с десяток свидетелей, которые без труда описали вашу внешность! А что касается фантазии, то здесь вы совершенно правы, без нее тоже никак нельзя. Для того чтобы выстраивать версии, одних фактов будет маловато. – Комиссар постучал себя пальцем по виску и произнес: – Здесь и фантазия должна работать. Так вот, я не договорил, пока ваша хорошенькая супруга разговаривала со служащим, отвлекая его, вы сумели открыть сейф и взять из него чек на сумму полтора миллиона марок! Об этом тогда много писали.

Улыбнувшись, Савелий сказал:

– Право, вы меня наделяете какими-то магическими способностями.

– Полноте вам! – небрежно махнул рукой комиссар Лазар. – Это вы и никто больше! Кому еще под силу такой подвиг?! Но меня в этой истории удивило совсем другое.

Савелий небрежно усмехнулся:

– И что же могло удивить такого проницательного сыщика?

– Как вы сумели открыть дверцу сейфа, умудрившись при этом отключить сигнализацию?

– Право, я всего лишь обыкновенный меценат, который интересуется живописью.

– Об этой страстишке мне тоже известно, – любовно похлопал комиссар по толстой папке. – Кстати, а что вы знаете о Барановском?

– Я уже вам, кажется, говорил, что не знаю этого человека!

– Вы напрасно упрямитесь, господин Родионов. Я же сказал, что мы о вас знаем гораздо больше, чем вы думаете. Мне известно, например, что вы с ним недавно встречались. Не надо делать удивленное лицо, мои люди следили за вами. Так вот, хочу вас просветить: по нашим данным, он руководит международной бандой...

– И чем же она занимается?

– О! – закатил глаза к небу Жан Лазар. – Очень многим! Банда ведет весьма доходный бизнес. Подделывает картины.

– Вот как? Очень интересно!

– В распоряжении Барановского несколько первоклассных художников, которые в короткие сроки изготавливают подделки в манере того или иного художника. Их выдают за подлинники. А произведения искусства, как известно, всегда приносят очень хорошие деньги.

– Вы меня удивляете, господин комиссар, неужели толстосумы так глупы, что отдадут большие деньги за подделку?

– Здесь все не так-то просто, как кажется на первый взгляд. В этом деле действует хорошо отлаженная система, которая позволяет выдать фальшивку за подлинник. Сначала в прессе мелькает сообщение, что где-нибудь на одном чердаке, у какой-нибудь столетней бабки, найдена неизвестная ранее картина Рубенса. Потом эту картину ваш друг Барановский пристраивает куда-нибудь на выставку, где зритель знакомится с ней поближе и где она получает сертификат. И как только картина станет достаточно известной, так ее тут же продают богачу за большие деньги. А еще добавьте к этому заключение искусствоведов, которые за звонкую монету готовы признать фальшивку за подлинник. Кроме того, ваш знакомый господин Барановский не брезгует самыми настоящими грабежами. В музеях у него свои осведомители, которые указывают ему на картины. Грабил он и под заказ.

Небольшое окно было зарешечено. Двора не рассмотреть, но вот гильотина, установленная в центре, видна хорошо. Беседа в этом кабинете, с видом на плаху, проводилась далеко не случайно, некий психологический прием, способствующий предельному откровению.

Не на того напали, господин комиссар. Не из слабонервных!

– Если он такой преступник, так почему же вы его не арестуете? – спросил Савелий.

Жан Лазар развел руками:

– Нет прямых доказательств, и я бы хотел получить их с вашей помощью.

– А вы упрямы, комиссар, – нахмурился Родионов, – я уже вам сказал, что не знаю никакого Барановского!

– А вот это напрасно. Я бы советовал вам поберечься. У меня есть предположение, что вы тоже каким-то образом замешаны в этом деле. Не исключено, что он уговорил вас украсть какую-нибудь картину. Хотя это вовсе не ваш профиль. Ваше дело – это сейфы и банки! А следовательно, вы можете стать следующей жертвой. И потом, сейчас идет какая-то неприятная тенденция убирать всех тех, кто хоть как-то связан с фальшивками. В их числе и художников, и экспертов. У меня впечатление, что эти люди просто обрубают концы. Вы не находите?

– Не нахожу, – процедил сквозь зубы Савелий.

– Кстати, в квартире Барановского перерыли все вверх дном. Что-то искали. Вы не могли бы подсказать, что именно?

– Я вам в сотый раз говорю, что к этому делу я не имею никакого отношения.

– Ну да, конечно... А вам не кажется, господин Савельев, что, несмотря на все ваши способности, в этой комбинации вы всего лишь разменная пешка! Вы попались на самый заурядный шантаж, в результате которого стрелки были переведены на вас. А настоящие организаторы преступления остались в стороне. Вас использовали! Вы думаете, что вы украли драгоценности? Нет! Это были всего лишь обыкновенные стекляшки! Камни уже были перепрятаны, и их вынесли значительно позже. – Савелий старался сохранить спокойствие. – У вас хорошая выдержка, господин Родионов. Любой другой в вашем положении давно бы взвыл, а вы держитесь. Даже улыбаетесь. У вас сильный характер. Такое не каждому дано. Если говорить откровенно, то мне и привлекать-то вас не за что. Из банка вы ничего не украли. За вас это сделали другие, но вот сидеть предстоит именно вам. А наше законодательство не очень-то щадит эмигрантов, – поморщился комиссар. – Так что вам придется поработать на рудниках.

– Вы меня не за того принимаете!

Комиссар Лазар безнадежно махнул рукой:

– Вы прекрасно знаете, что я вас принимаю за того, кого надо. Но я не уверен, что господин Барановский главное действующее лицо. – Задумавшись, он продолжил: – Я предполагаю, что за ним стоит фигура куда крупнее. Вот только кто он? – Неожиданно комиссар мелко рассмеялся: – А может быть, это вы и есть, господин Родионов?

– Я уже вам говорил, что не имею к этому делу никакого отношения!

– Ладно, ладно, я пошутил. А насчет господина Барановского у меня имеются кое-какие предположения. Возможно, он чем-то не угодил своему хозяину, и тот просто пожелал от него избавиться. Вы не знаете, кто мог быть этим человеком?

Савелий отвернулся.

Комиссар Лазар печально покачал головой:

– Вижу, что сегодня вы не намерены вести откровенные разговоры. Жаль! Придется продолжить в следующий раз. Андре! – громко крикнул комиссар. И когда на его зов вошел мрачноватого вида тюремщик, проговорил: – Проводи нашего гостя в его камеру. Она хоть и холодная, но думаю, что ему не будет там скучно. Там такие общительные жильцы, что скучать ему не дадут.

– Это уж точно! – хохотнул надзиратель, слегка подтолкнув Савелия к выходу. – Ты бы уж здесь не спотыкался, мсье, ступенька у нас в этом месте низкая. Беречь себя нужно, как-никак лет двадцать пять сидеть придется, – выразил участие тюремщик.