Кость в горле 2. Первая невеста (СИ) - Верескова Дарья - Страница 13

— Но тем не менее это случилось! — ответил Феликс Второй внезапно повышенным тоном, и я поняла, что монарх на самом деле на взводе, он нервничал и сердился. — Вы последняя, с кем такое должно было произойти! Алистер будет немедленно уволен, про экспедиции можете забыть.

Что? Почему всю вину несёт Алистер? Он был единственным, кто в той ситуации смог хоть как-то организовать нас. Алистер был лучшим из нас.

— Почему… вы сваливаете это на Алистера? — спросила я громче необходимого и выпрямилась на кушетке, настолько, насколько могла, в сидячем положении.

— Потому что он отвечал за вас! Вы понимаете, что могло с вами случиться?! — зарычал в ответ король. Он даже приблизился ко мне, настолько сильны были его эмоции. По хорошему ему следовало переждать этот период, люди часто на эмоциях говорят то, о чем сожалеют потом.

— Благодаря ему мы живы. Благодаря ему мы смогли вернуться, пусть и не все. Он лучший из нас!

Почему-то мои слова совсем не успокоили короля.

— Лучший, но при этом позволил погибнуть одному из вас и допустил ранение двух других. Ранение хранительницы!

Я закрыла глаза, осознавая, что над королем в очередной раз владеет желание контролировать жизни хранителей. Связь Его Величества с источником Валледа была всем известна, эта связь была очень сильна, такие прецеденты были не редки для монархов. Если бы я не была хранительницей, а также хозяйкой самого крупного осколка, он, наверное, даже не обратил бы внимание на мое ранение.

— Мы все принимали решение тогда. Алистер позволил команде голосовать, и они проголосовали. Он сам был против отправки с де Монте и Эгмонтом!

— Но тем не менее вы все же решили выдвигаться, зная об опасности! О каком голосовании идёт речь, он командир, команда не способна сделать правильное решение, и все произошедшее доказывает это. Как вы не понимаете, что чуть не погибли?! — это был самый эмоциональный разговор с королем за все время, я не понимала, чего он от меня хочет. Что я могла сказать? Я точно не была согласна с тем, что Алистер один несёт ответственность.

— А как насчёт тех, кто утверждал, что западная пустошь пуста и что нас не ожидает никакая опасность? Как насчёт тех, кто тренировал эту чёртову королевскую гвардию? Всю ситуацию можно было бы избежать при адекватном поведении де Монте и Эгмонта, у нас было огромное численное превосходство. Кроме Алистера и Адриана я не видела ни одного достойного человека, который бы состоял в гвардии, хотя вы постоянно посылали с нами как минимум двоих гвардейцев. Почему они все неподготовленные, почему у них отсутствует малейший опыт, малейшая способность оценивать ситуацию? Кто будет за это отвечать? Тоже Алистер? — Я тоже теряла терпение, мне было обидно, и я не контролировала свои эмоции. В голове начали стучать молоточки боли, их становилось все больше, пока мы разговаривали на повышенных тонах.

— Да! Он должен был понять, что эти двое не подходят для задания и отослать их, затребовать других защитников для вас! — монарх, несмотря на свои способности считывать эмоции, сам находился в таком нервном напряжении, что не сдерживался. Я не знала, почему он выговаривает это мне. Он что, зол на меня за это нападение?

— Но это вы добавили их в наш отряд, вы не приемлете малейшего неповиновения, о какой замене вы говорите? Люди боятся сказать вам нет! Почему вы делаете вид, что не причастны к этому?! Почему вы делаете вид, что те, кто должен был тренировать эту чёртову бесполезную королевскую гвардию, не причастны к этому? И знаете, я по крайней мере жива, а вот Генри потерял свою жизнь! Ничто уже не вернёт его, а единственный, кому будет доверять команда, это Алистер! — во мне бурлили обида, гнев и негодование, я верила в коллективную ответственность, считала виноватой себя, короля, гвардейцев, всех, кто был вовлечён.

— Мне плевать на Генри, вы — это будущее Валледа, его сокровище, как вы не можете вбить это в свою глупую голову?!

Услышав это, я истерично рассмеялась. В этом мире ценят людей только за их роль, за пользу которую они могут принести короне.

— Я или мое чрево?! Давайте говорить откровенно, Ваше Величество. А может, мой осколок?

— Да, ваше чрево! Вы должны принести Валледу сильных хранителей, и в первую очередь должны помнить об этом.

Вот значит как.

Мне показалось, будто весь воздух исчез из моих легких от этих слов. Грудь пронзило тонкой иглой боли, и я отвернулась, поняв, что мои глаза жжет от непролитых слез, желая спрятать это. Как будто я получила официальное подтверждение, что я не человек, лишь инкубатор для будущих хранителей Валледа, по крайней мере, в глазах короля.

Голова уже давно раскалывалась от боли, я наклонилась вперед, скрыв лицо за волосами, чтобы спрятать неконтролируемые слезы.

— Миледи… — король, очевидно, поняв, что перегнул, попытался что-то сказать, в его голосе слышалась сожаление, но я знала, что не могу больше продолжать этот разговор.

Интересно, монарх вообще сам понимал, что пришел скандалить и качать права к женщине, которая пережила психологическую травму, была избита, ослаблена?

Я обняла себя за плечи, пытаясь поддержать сама себя, и тихо пробормотала:

— Простите, Ваше Величество… мне не очень хорошо. Мы можем продолжить разговор позднее?

3.3

Слова Феликса Второго оказали на меня очень сильное влияние и повергли в состояние апатии на период моего восстановления. По какой-то причине я считала, что между мной и монархом было установлено взаимное уважение. Несмотря на то, что каждый диалог был своего рода противостоянием, мы медленно, но верно находили компромиссы.

Но, очевидно, это было односторонним чувством. В то время как я, даже не признаваясь себе в этом, ждала этих моментов, видя в монархе достойного противника и собеседника, Феликс Второй воспринимал меня как… чрево для вынашивания наследников Валледа.

Через несколько дней мне разрешили выходить из комнаты, хотя и советовали избегать серьезной нагрузки, включая работу в архивах. Не знаю, о какой нагрузке шла речь, но мне безумно надоело быть взаперти. Единственной радостью для меня была Милли, которая, заметив мое подавленное состояние, каким-то образом умудрилась провести ко мне Батона. После моего переезда во дворец, Батон был переведен в королевские псарни, и я не видела его с момента отъезда в последнюю экспедицию.

Появление лонгхаунда в крыле, где также проживал король, вызвало среди слуг настоящий переполох. Милли узнала, что одна из фрейлин громко пожаловалась королеве на запах и присутствие такого большого животного, после чего жалоба дошла до управителя крыла. Тот в свою очередь ответил фрейлине, что все решения, касающиеся меня, проходят непосредственно через Его Величество, и поинтересовался, хочет ли девушка обсудить этот вопрос с королем. В итоге никто не решился предпринять какие-либо действия в отношении моего длинноносого пса, и он провел целый день в моих покоях, иногда появляясь в общей гостиной и будоража умы общественности. В конце концов, я сжалилась и попросила отправить его обратно в псарни — наверняка он хотел больше пространства и скучал по своим друзьям. Но мое настроение определенно улучшилось.