"Фантастика 2024-10". Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Фомин Олег Геннадьевич - Страница 87

Велира появилась весьма кстати. Эгорд и рассчитывать не смел на такую удачу…

Мензурка наполнилась зеленой светящейся жидкостью почти до краев. Эгорд подставляет под агрегат пустую, а с полной передвигается к ледяной стрекозе. На него смотрит золотой глаз «окольца». Крылья по-прежнему сияют розовыми облачками.

Эгорд слабо усмехнулся.

Добавил стрекозе четвертую пару лапок – с крупными, как орехи, клешнями, а длинное сегментированное брюшко чуть изогнул вверх, увенчал жалом. Стрекоза больше похожа на крылатого скорпиона.

Из мензурки на источающую мороз статуэтку падает капля.

Воин-маг шепчет заклинание...

Зеленая капля растекается по ледяной спинке, вмерзает и... прорастает во льду ломаными кристальными корнями, стрекоза постепенно, с хрустом превращается из голубой в зеленую.

Эгорд приводит в действие паутину заклинаний...

Крылья стрекозы начинают шевелиться, тонкие пластинки льда у оснований трескаются, белесые сеточки разломов тут же срастаются, эти два процесса чередуются, набирают скорость, обеспечивают хрупкой кристаллической структуре пластичность, стрекозе помогает энергия телекинеза.

Вскоре крылья трепещут как у настоящей стрекозы.

Ладонь с плавностью медузы делает движение, словно подбрасывает нечто невесомое. Лапки стрекозы от стола отталкиваются, создание из зеленого льда поднимается в воздух, зависает на уровне лица.

Эгорд торжествующе улыбается.

Теперь лед стрекозы ядовитый, как жало Хафала. Даже слабый укол сразит любого живого врага из плоти и крови.

Осталось наложить еще одни чары. Творить их самостоятельно Эгорд пока не умеет, потому заранее извлек из запасов, которыми снабдил Светлый Орден, магический свиток. Пальцы разворачивают, пергамент с шелестом открывает взору нагромождения рун, из этих дебрей Эгорд читает вслух одну строчку – ключевую фразу на древнем языке, она приводит записанные на свитке чары в действие. Свиток рассыпается синей пылью, та змейкой летит к стрекозе, окутывает как тучка...

Стрекоза вместе с пылью постепенно исчезает.

Но на самом деле она здесь, просто теперь невидимая.

Вскоре Эгорд спускается на второй подземный этаж. Халлиг проверил: за большей частью помещений никаких пещер – непроходимые каменные толщи. В одну из самых изолированных камер поместили Хафала, для надежности защитными чарами укрепили не только решетку, но и стены. Демон все равно их бьет, ответные удары молний не страшат, уж что-что, а боль эти твари терпеть могут, но сейчас трещины и вмятины от его яростного напора незначительные.

Воин-маг петляет по треугольным коридорам между темными каменными пастями со стальными прутьями вместо зубов, стены тюремного лабиринта из зеленоватого камня, на плитах мох, лишайник, плесень, с потолка свисают паутинки, вьюны, даже огонь в настенных чашах какой-то зеленоватый.

Камера демона.

Хафал сидит на полу, спина прислонена к боковой стене. Нога вытянута, другая согнута, на колене покоится, как телескоп на треноге, правая рука, кисть свисает безвольно. Пальцы левой мерно пощелкивают по каменной тверди, словно считают мгновения. Хвост лежит длинной дугой, извивается медленно, будто в воде, почти касается противоположной стены.

Успело отрасти новое жало. Его кривой кинжал сочно блестит, как и пластины на всем теле, хотя в камере сумрачно, сюда проникает лишь эхо коридорных огней.

Голова чуть склонена к груди, та медленно набухает и сдувается, шипит глубокое дыхание. Лицо более-менее спокойное, но мрачнее тучи, Хафал выглядит усталым. Из-за жвал разглядеть непросто, Эгорд улавливает тень злого оскала, вокруг глаз в полутьме светит зеленая аура, их уголки хоть и притупились, но все же сохранили гневную остроту.

Демон замечает Эгорда.

– Ты...

Хвост приподнимается, некоторое время танцует без действий, словно размышляет, ударить или нет...

Наконец, бьет по прутьям, чисто символически, по хвосту пробегает белый трескучий разряд охранных чар, столь же слабый, как и удар демона, Хафал даже не вздрогнул. Косится на Эгорда с ненавистью, плотно сжатые челюсти блестят жемчужной стеной, спустя несколько мгновений горящий зеленым огнем взгляд возвращается пассивно буравить камешки на полу.

– Одиночество понуждает к задумчивости? – интересуется Эгорд.

Демон молчит.

Воин-маг разглядывает трещины и выбоины в полости камеры: скромные, все-таки защитная магия делает свое дело, зато много, как травы в саду, узник расстарался на славу. Долбил все время, ярость стихала лишь, когда с ног валило изнеможение. Выносливая тварь. Хорошо, не кормили и не поили, а то буянил бы до сих пор.

– Почему не убьешь? – бурчит Хафал. – Зачем держишь здесь?

Эгорд делает шаг к прутьям.

– Ты ведь не убил нас сразу, а связал, тянул время.

Низкое рычание демона.

– Хочешь пытать...

– Твой отец убил моего друга. И не только. Из-за него погибли многие, кто мне дороги. Даже после его смерти меня душит жажда мести. Ты явился сюда из-за той же жажды, должен понимать.

– Значит, мстишь...

Демон смотрит на Эгорда с издевкой.

– Стараешься дерьмово. Ни голодом, ни болью меня не проймешь. Даже в этом мире, в этом ничтожном теле я сильнее, чем кажется.

Смеется.

– Хоть на кусочки режь, все равно не услышишь моих стонов. Буду хохотать, плевать в твою красную от досады рожу!

Смех обрывается, губы подергивает оскал.

– Но я выберусь, порежу вас троих на кусочки. И уж вы-то, людишки, точно будете орать, молить о смерти! Жаль, с богиней это не пройдет, но ничего... Отыграюсь на другой сучке. Вас уже не трое, а больше... Да-а-а, я давно учуял. В крепости появился кто-то еще... Женщина... И чую, ты за нее переживаешь.

Эгорд напрягся. Демон говорит о Наяде...

Мразь!

– Это хорошо, – тянет Хафал с удовольствием. – Значит, будешь корчиться в муках, когда буду ее драть у тебя на глазах, разрывать на куски... А потом разделаюсь с тобой!

Воин-маг берет себя в руки. Не надо идти на поводу у всяких отродий, не мальчишка. Мастера изощренных угроз – слабаки, ничего, кроме как жалить словами, им не остается.

Эгорд улыбается.

– Слабоват ты для побега. А для битвы со мной – тем более.

Приказывает одному из прутьев подняться, тот потрескивает молниями, словно рассержен, но в потолок втягивается. Эгорд делает подманивающий жест, из коридора к пальцам подплывает в розовом облаке телекинеза фляжка с водой и грибница из высоких грибов с круглыми синеватыми шляпками, не меньше двух десятков. Мерцающие пещерные грибы. Съедобная штука. В сыром виде, правда, на вкус так себе, но очень питательные. Эгорд часто ими подкрепляется, когда работы через край, а готовить времени нет.

Еда и питье заплывают в камеру, опускаются в центр, прут возвращается на стражу.

– Чтобы мстить, нужны силы.

Хафал косится на еду, к тюремщику обращается зеленый огонь глазниц, оттуда смотрит ярая враждебность.

– Что это значит?

– То и значит.

Демон усмехнулся.

– Играешь в благородство, человечишка?

Хвост отталкивает фляжку и грибницу в дальний угол, там густая тьма, шляпки слабо светятся, как воздух в лунную ночь.

– Жри сам!

Лапы скрещиваются на груди, демон голову отворачивает, глаза вновь хмуро смотрят в пол.

Гордый, думает Эгорд. Это хорошо.

Улыбается.

– Да я и жру. Почти каждый день. С голодухи очень даже вкусные грибы. Не вороти нос. Надеюсь, когда столкнемся в битве, мне будет мстить достойный противник, полный сил, а не жалкий истощенный червяк.

– Зачем тебе это?

Эгорд пожимает плечами.

– Надо же как-то пытать. Я же мщу. Боль тебе нипочем, голод и жажда тоже. А вот есть с рук того, кого страстно хочешь убить... Неплохая пытка, верно?

– Р-р-р!

– А еще весьма хороша пытка мыслями. Думать демоны не привыкли, а тут ничего другого не остается...

– Ничего, меня вполне развлекают мысли, где разматываю кишки тебе и твоим дружкам!