Чисто весенние убийства - Кэннелл Дороти - Страница 31

– А мы тут, за мыском, устроили пикник. – Бен неопределенно махнул рукой.

– Вы ведь еще не знакомы? – Меня вдруг охватило беспричинное волнение. – Милый, это Том Эльфусс, новый член Домашнего Очага. Том, познакомьтесь, пожалуйста, с Беном и нашими детьми, Эбби и Тэмом.

Гном забарабанил коротенькими пальцами по скатерти и промямлил что-то нечленораздельное.

– Мама, а он настоящий? – оглушительно прошептал Тэм. – Или просто притворяется?

– Знаю, это морской эльф! – Эбби просияла и на цыпочках подкралась поближе к столику, чтобы в деталях разглядеть нового знакомца.

– Дети думают, что это волшебство. – Бен запустил пальцы в темные волосы, видимо для того, чтобы помассировать мозги и вернуть их в рабочее состояние. – Как вам удалось доставить сюда стол, посуду и еду? Даже если спуститься по тропинке, а не по лестнице, это не так-то просто.

– С помощью ручной тележки. Она вон там, за камнями. – Том махнул в сторону огромных валунов.

Меня почему-то заинтересовал вопрос, кем они были в прошлой жизни, до того как злая колдунья превратила их в камни. Задумавшись, я не сразу ухватила Эбби, которая успела вплотную подобраться к Тому и теперь пристально изучала его уши.

– Что ж, не будем мешать, а то ваша еда совсем остынет.

– Ну конечно, салат всегда подают горячим, как и копченого лосося. – Он засмеялся своей простенькой шутке. – Даже этот суп – я называю его картофельным луковым, хотя есть какое-то причудливое французское название – нужно есть холодным.

– Vichyssoise, – подсказал Бен, и глаза Тэма расширились, что вполне объяснимо, поскольку до сих пор он считал, что отец знает единственное волшебное слово – абракадабра.

– Суп из пакетика. – Том Эльфусс явно пытался завязать разговор. – Лучший способ, когда я хочу, чтобы еда получилась съедобной, – это вскрыть готовую упаковку.

– У вас сегодня день рождения? – хором прокричали Тэм с Эбби.

– По правде говоря, да. – Том смущенно заерзал и отвел взгляд, уставившись на море, которое утратило свою ласковую искристость и теперь с ревом терзало берег.

Небесная синь куда-то подевалась, уступив место зловещим серым пятнам, наводившим на мысли о проказе. Солнце пыталось сопротивляться тучам, но было ясно, что долго оно не продержится. Чудесный день внезапно обернулся своей изнанкой. Оказывается, Том Эльфусс – одинокий и неприкаянный человек. Эбби с Тэмом спросили нового знакомого, не хочет ли он пойти с ними и попробовать торт, приготовленный ко дню рождения Джонаса. Лицо гнома просветлело, но он отрицательно покачал головой.

– Спасибо, но мне кажется, сейчас пойдет дождь.

– Боюсь, вы правы, – обронила я. И, чувствуя себя так, будто оставляю ребенка у дверей церкви, повернулась, чтобы уйти.

Мы с Беном и детьми гуськом двинулись вдоль берега. Наши ноги то и дело обдавала пенистая волна.

– Правда, это ужасно грустный эльф? – Эбби оглянулась через плечо.

Мы вернулись на наш пляж. Джонас все еще дремал в кресле, накрыв голову платком, – защита от солнца, которого не было уже и в помине. При нашем приближении Джонас очнулся. В то же мгновение платок слетел с его головы и запорхал над камнями. Дети радостно бросились в погоню.

Поймав беглеца, мы начали подъем по каменной лесенке. Дети изрядно подрастеряли свою веселость. Эбби посеяла одну из своих ракушек, а Тэм угрюмо бубнил, что не понимает, почему им не разрешили поплескаться в воде. Через десяток ступеней я уже пребывала в ярости. Тэм то и дело останавливался, чтобы бросить тоскливый взгляд на море, и я тут же натыкалась на него и едва не падала. После пятого раза я чуть не саданула любимое дитя пластмассовым ведерком и пронзительно прикрикнула на него. Клетчатое покрывало соскользнуло с моей руки и путалось в ногах. Когда терпение мое окончательно иссякло, лесенка закончилась и мы очутились у нашей машины. Бен засуетился около багажника, я же от греха подальше отошла в сторонку.

Ветер трепал мои волосы, сооружая прическу «взбесившаяся щетка», юбка ожесточенно хлопала по ногам, требуя, чтобы мы с ней забрались в машину, но я не торопилась исполнить ее желание, с наслаждением вдыхая морской воздух. В небе переругивались чайки. Я прислушалась к их голосам. Интересно, что это они не поделили? Внезапно гомон чаек перекрыл крик, он донесся со стороны моря. И тут же воцарилась тишина. Птицы примолкли, ветер затаил дыхание. Я озадаченно повертела головой. Наверное, почудилось. В следующий миг меня с силой дернули за руку.

– Что это было? – Бен растерянно смотрел на меня.

– Не знаю…

С моря донесся еще один крик – едва различимый протяжный вопль. И снова. Мы с Беном переглянулись. Кто-то звал на помощь. Метнувшись к машине, я крикнула Джонасу, чтобы он присмотрел за детьми.

– Кто-то на берегу или в воде просит о помощи. – Кто-то! Я почти не сомневалась, что это Том Эльфусс. – Кинь мне покрывало!

Джонас швырнул мне клетчатое полотнище, и я помчалась вниз вслед за успевшим скрыться Беном. Казалось, прошла вечность с тех пор, как мы впервые услышали крик. К тому времени, когда я добралась до ступенек, хлынул дождь.

Но мне некогда было размышлять о равновесии, заляпанной юбке и прочей ерунде. Скользя по грязи, я в деталях представила ужасную картину – Том Эльфусс барахтается в воде, рот разинут в крике, руки бестолково молотят волны.

Все мои силы ушли на то, чтобы в спринтерском темпе преодолеть расстояние до соседней бухты. На узкой полоске пляжа бесновалось море. Чтобы не рухнуть в воду, то и дело приходилось прижиматься к скользкой скале. Наконец впереди показался силуэт человека. Бен! На мгновение мне почудилось, будто он стоит там, где море сливается с небом. Но вот мой ненаглядный ожил, содрал куртку, отшвырнул башмаки и ринулся в воду.

– Будь осторожен, Бен!

Пловец из мужа неважный, а, по словам знатоков, за волнорезами обычно поджидает коварная обратная волна. Перед глазами у меня замелькали картинки мрачного будущего. Вот безутешная вдова, заливаясь слезами, волочит на кладбище двух сироток. Вот она в одинокой холодной спальне клянет судьбу… Запомнят ли Эбби с Тэмом любимого папочку, или его образ выветрится из их маленьких головок? Я всхлипнула. Неужели мне всю жизнь придется ходить в трауре и завистливым взглядом провожать счастливых жен, мужья которых живы-живехоньки…

Сквозь слезы я вглядывалась в беснующееся море. Раздался крик. Бен жив! Радость захлестнула меня, и я опрометью кинулась навстречу волнам. Остановиться меня заставил слабый ответный вопль. Нет, если Бену придется спасать еще и меня, наших деток точно ждет сиротский приют. Вокруг, куда ни взгляни, царило серое уныние. Море вздымалось, закрывая небесную ширь.

Клетчатое покрывало я бросила у скалы. Надо бы подобрать. Подняв куртку Бена, отряхнула ее, выстроила рядышком ботинки. Нервы тикали, как старинные ходики, руки тряслись, зубы выбивали дрожь, а коленки подгибались так, что пришлось опуститься на мокрый песок. Никогда в жизни я не чувствовала такого страха. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем донесся еще один крик. Я вскочила. Кто это был? Бен или Том Эльфусс? Или всего лишь чайка, любительница острых ощущений?

Кошмар кончился, когда я впала в нирвану – следствие безнадежного отчаяния. Сначала послышался всплеск, потом из волн вынырнула темная туша. Это был Бен! Моя единственная и вечная любовь! Туша зашевелилась и разделилась на две части. Бен выволок на берег обмякшее тело.

– Милый! – засуетилась я вокруг. – С тобой все в порядке? Это Том? Ты успел во-время?

Тараторя как полоумная, я прыгала вокруг гигантской мартышкой, нанюхавшейся кокаина. Покрывало развевалось на ветру, куртка Бена подпрыгивала на моих плечах. Со стороны могло показаться, что я разучиваю ритуальный африканский танец.

– Да, это Том, – отдышавшись, ответил Бен и опустил тело на песок. – Пару минут назад он был еще жив. К счастью, он не стал за меня цепляться и тащить вниз. Я сказал, что не очень хорошо плаваю, и он вполне осмысленно отталкивался ногами, когда я подхватил его под мышки.