Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Орден куртуазных маньеристов (Сборник)

Степанцов Вадим Юрьевич

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии

оксана2018-11-27

Вообще, я больше люблю новинки литератур

К книге

Professor2018-11-27

Очень понравилась книга. Рекомендую!

К книге

Vera.Li2016-02-21

Миленько и простенько, без всяких интриг

К книге

ст.ст.2018-05-15

И что это было?

К книге

Наталья222018-11-27

Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни

К книге

Орден куртуазных маньеристов (Сборник) - Степанцов Вадим Юрьевич - Страница 85

Изменить размер шрифта:

* * *

Познание сущности - труд бесполезный,

Ведь вещь может выступить одновременно

Хранилищем тайной структуры телесной;

Товаром, подвластным законам обмена;

Пятном цветовым и объемом - в картине;

Носителем свойств, что в быту применимы;

И лишь для поэта в высоком притине

Сплетение сущностей цельно и зримо.

Ты мог бы увидеть в азарте торговли,

Покуда о прибыли хитро мерекал,

Что с векторов сил, как с беседочной кровли,

Свисают созревшие гроздья молекул?

Услышишь ли в лепке мазков натюрморта

Плеск радуг мазутных и лязганье клюзов,

Надсадные вздохи торгового порта

И арии в воздух поднявшихся грузов?

Все вещи глядят беспредельно зовуще;

Пойми, - чтобы взять их, как истый владыка,

Что, в сущности, сущность вещам не присуща,

А то, что существенно, - тысячелико.

* * *

Дворы стенными кирпичами

Деревьев купы оградили -

То в каменном давильном чане

Охапки гроздьев взгромоздили.

А ветер тучи раздирает

И в буйстве празднично-жестоком

Нагроможденья попирает,

Слепящим обливаясь соком.

Захлебываясь в светопаде,

Забудь о доброте никчемной,

Как мир не помнит о пощаде,

Работой упоен огромной.

Лишь те всю мощь его вобрали,

Что перед ним не обмирали

И кисти верной не марали

В протухшей патоке морали.

Основа творчества - жестокость;

Лишь тот к нему подходит здраво,

Кто мог вобрать в себя, как в фокус,

Сноровку для любой расправы.

* * *

Чуть зыблется морская бирюза

И легкие узоры выдыхает,

И зной полуденный, как стрекоза,

В сухой траве прибрежной отдыхает.

Где холм из-под зеленого руна

Следит за построениями рыбы,

Чуть чмокает в расселинах волна

И глухо гложет сглаженные глыбы.

А ввечеру, накапливая гнев,

Идет волненье вкось от Трапезунда,

И чайки, в зону отблесков влетев,

Внезапно исчезают на секунду.

Кипит листва береговых раин,

Грозя сбежать, как золотая пена,

И вечер, кажется, сошел с картин

Всевидящего, словно бог, Лоррена.

С горы взглянуть - покажется, что он

(Не тени ли подсказывают это?)

В прозрачной полусфере заключен,

Чья выпуклость смещает все предметы.

Все ясностью античною полно,

И этот миг значительней, чем годы -

Когда душа сливается в одно

С бесстрастною духовностью природы.

И я шепчу себе: не погреши

Отсутствием вниманья и терпенья,

Чтоб все пределы будничной души

Вдруг затопило море единенья.

* * *

Где-то, где страх обитает -

Тяжкие вздохи прибоя.

Стихнет - и снова вскипает

Ветер обильной листвою.

Вслед за бушующим гневом -

Шорох стихающий смутный.

Связан неровным напевом

Ветер с душой бесприютной.

Ночью певец разумеет,

В чем здесь печали значенье:

Из одиночества зреет

Мира с душой единенье.

Ветры прибрежья с собою

Странницу-душу умчали,

Чтоб со вселенной ночною

Слить в беспредельной печали.

* * *

Как черный клинок из ножен,

Мы вырвем изгиб дороги,

Взбесившееся пространство

Готовы попрать, как боги.

Мы всё крушим беспощадно,

Возвышены от рожденья,

Пускай пальбой из засады

Летят столбы огражденья.

О демон, меня несущий,

С тобой я весь мир разрушу,

Чтоб только настичь беглянку -

Мою сбежавшую душу.

О бубен быстрого бега,

О пляска пальцев погони,

Где рощи в упряжке ветра -

Как скалящиеся кони.

* * *

Шли мы лесами и кручами горными,

Шли берегами студеных озер,

Чтоб меж камнями оплавленно-черными

Дымчато-синий увидеть простор.

Трудно с пространством недвижимым справиться,

С чащами леса, с камнями, с песком,

Чтобы от косности здешней избавиться

В вечно текучем пространстве морском.

Трудно пройти через землю постылую,

Ту, что без счета границ родила,

Чтоб безграничность великою силою

В душу и в плоть через очи вошла.

Скальд, поспеши, чтоб со здешнею гаванью

Нынче расстаться тебе удалось:

К дальнему Западу в трудное плаванье

Не уходил еще Кетиль Лосось.

От неподвижности, дух угнетающей,

Поторопись к побережью земли -

Конунга Харальда люди пока еще

В тихих фиордах смолят корабли.

Жаждою воли к волнам увлекаемый,

К спешному шагу себя приневоль -

Кузницы викингов звон несмолкаемый,

Взвизги железа взывают оттоль.

Если же клики заслышишь прощальные,

Если завидишь отплытье, - тогда

Песню зачни, чтобы отзвуки скальные

Перенесли ее вмиг на суда.

И превозмогут пловцы нетерпение

Радостно бросить юдоль берегов,

Только заслышат призывное пение,

Опередившее немощь шагов.

Взвейся же, песнь, заозерная узница,

Зыком призывным наш гнет размечи -

Грозного конунга звонкая кузница,

Знаю, и нам закалила мечи.