Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Орден куртуазных маньеристов (Сборник)

Степанцов Вадим Юрьевич

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии

оксана2018-11-27

Вообще, я больше люблю новинки литератур

К книге

Professor2018-11-27

Очень понравилась книга. Рекомендую!

К книге

Vera.Li2016-02-21

Миленько и простенько, без всяких интриг

К книге

ст.ст.2018-05-15

И что это было?

К книге

Наталья222018-11-27

Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни

К книге

Орден куртуазных маньеристов (Сборник) - Степанцов Вадим Юрьевич - Страница 72

Изменить размер шрифта:

* * *

Во рту ворочаю мат,

А душу в зловонном зле.

С плеча моего автомат

Свисает дулом к земле.

И я его сон стальной

Баюкаю на ремне.

Итак, вы сочлись со мной,

Воздали должное мне.

И я от злобы смеюсь,

Хоть больше хочется выть.

Но я с толпой не сольюсь,

Не дам о себе забыть.

По-моему, вы, друзья,

Ошиблись на этот раз,

Решив, что ничтожен я,

Что я недостоин вас.

Шагаю в ночных дворах,

И снова хочется выть.

Я вам докажу, что страх

Ничтожным не может быть.

Высоких мыслей игру

Продолжить вам не суметь:

В стальном брюшке, как икру,

Оружье скопило смерть.

Наступит расчет иной:

Когда уже все молчит,

Бесстрастной птицей ночной

Оружие закричит.

* * *

Народ властелином считался,

На деле не будучи им,

Я тоже считался хорошим,

На деле же был я другим.

Народ мой! Тебя не сломила

Тиранов жестокая власть.

У власти ты крал что попало -

И я не гнушался украсть.

И чтобы из планов тирана

Не вышло вовек ничего,

Народ напивался до рвоты -

И я, как частица его.

Народ призывали: работай,

Народ же покорно кряхтел,

Покорно сносил оплеухи,

Но с печки слезать не хотел.

И я, как частица народа, -

Я также умильно кряхтел

И каждому кланялся низко,

Но браться за гуж не хотел.

Нам власти грозили расправой,

Я тоже, бывало, дрожал,

Однако же фигу в кармане,

Как все, наготове держал.

Я счастлив, что с этим народом

И мне довелося пройти

Его непростые дороги,

Борьбы и страданий пути.

* * *

В проем дверей вписавшись плотно,

Они по комнатам пойдут.

Дверные тяжкие полотна

Без чувств пред ними упадут.

Ищу я угол неприступный,

Хоть знаю, что спасенья нет.

От их шагов, как гравий крупный,

Хрустит размеренно паркет.

У них с дороги домочадцы

Слетают грудами тряпья.

Секунды все безумней мчатся,

Но только гибель вижу я.

Я хорохорился когда-то,

Отстаивал свои права, -

Так вот теперь идет расплата

За безрассудные слова.

Зачем мне это было надо?!

О, как я был безмерно глуп!

Они ведь не дают пощады,

Им нужен мой холодный труп.

Они ведь жалости не знают,

Запомнив сызмальства навек:

Любой, кто им не помогает -

Никчемный, подлый человек.

* * *

Я ваших слов не стану слушать,

Словам я веры не даю,

Слова стараются разрушить

Решимость твердую мою.

Едва прислушаешься к слову -

Абсурдом кажется приказ,

А вся житейская основа -

Набором бестолковых фраз.

Постыдной станет жажда крови,

Сомнительным - бесспорный суд,

И грозно сдвинутые брови,

Как лифты, кверху поползут.

Как у сердитого ребенка,

Рот приоткроется слегка,

И губ иссохшую клеенку

Изучит слизень языка.

Иссохнет глотки свод стрельчатый,

И потревоженный кадык,

Забегав мышью красноватой,

Забьется вновь под воротник.

И напоследок сократятся,

Как дохнущие пауки,

И тупо книзу обратятся,

И разожмутся кулаки.

Но резко я одерну китель,

Обиду вовремя пойму:

Я, грозной силы представитель,

Теперь не страшен никому.

И разом я осилю слово,

И задрожу от жажды мстить,

Ведь унижения такого

Обидчику нельзя простить.

* * *

Держа в руке футляр от контрабаса,

Другую сунув за борт пиджака,

Иду на площадь, где людская масса

Скопляется, чтоб слушать вожака.

На русский трон уверенно нацелясь,

Рычит вожак, правительство кляня,

Но у него отвиснет сразу челюсть,

Как только он посмотрит на меня.

И я прочту во взгляде помертвелом,

Что он под тонкой тканью пиджака

Вдруг различил тяжелый парабеллум,

К которому просунулась рука.

Он отшатнется и протянет руку

И завопит: ,

В моем футляре разглядев базуку,

А может быть, станковый пулемет.

Сограждане, в тревоге озираясь,

Заметят вскоре мой нелепый вид

И на меня набросятся, стараясь,

Чтоб не успел сработать динамит,

Чтоб не включилась адская машинка,

Чтоб не успел я вынуть пулемет, -

И треснет череп под пинком ботинка,

И из него сознанье уплывет.

Я не узнаю, как остервенело

Меня топтала братская стопа,

И лишь почуяв, что безвольно тело,

Притихнет и расступится толпа.

Тряпичная бесформенная масса

Предстанет на площадке круговой,

И забелеют щепки контрабаса

В крови, размазанной по мостовой.

И взгляды все скрестятся беспричинно -

В тиши такой, где только стук в висках, -

На вылезшей из задранной штанины

Полоске кожи в темных волосках.