Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Орден куртуазных маньеристов (Сборник)

Степанцов Вадим Юрьевич

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии

оксана2018-11-27

Вообще, я больше люблю новинки литератур

К книге

Professor2018-11-27

Очень понравилась книга. Рекомендую!

К книге

Vera.Li2016-02-21

Миленько и простенько, без всяких интриг

К книге

ст.ст.2018-05-15

И что это было?

К книге

Наталья222018-11-27

Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни

К книге

Орден куртуазных маньеристов (Сборник) - Степанцов Вадим Юрьевич - Страница 66

Изменить размер шрифта:

Авторы культовых книг

Автором культовых книг стать я задумал, ребята,

денег больших я хочу и чтоб любил молодняк.

Хоть почитают меня как мудреца и поэта,

мастера острых словес -- только все это туфта.

Пусть я вставляю в стихи слово "елда", и "какашка",

только уж слишком силен в виршах моих позитив,

пусть самый лютый урод самую нежную деву

топчет в стихах у меня -- жизни я гимны пою.

Нынче ж в искусстве нельзя симпатизировать жизни,

и дифирамбы нельзя петь красоте и любви.

Жил, например, мрачный кекс в Питере, Бродский Иосиф,

книжный был червь, стихоплет, а вот людей не любил.

Если в стихах он писал изредка где про соитье --

честно скажу, что блевать тянет от этих стихов,

о поцелуях же он не упомянет ни разу

в злобных твореньях своих -- полный задрот, уебант.

За совокупность заслуг, как то: любовь к мертвечине,

также за то, что писал метром лесбийки Сафо,

также за то, что пожил год в деревенской избушке

(в ссылке, как Ленин, томясь), стали его прославлять.

Каждый второй рифмоплет нынче под Бродского косит,

в лапы мечтая попасть за тунеядство к ментам,

только теперь за стихи вы не получите премий

от иноземных спецслужб, да и ментам не до вас.

Умный пацан в наши дни стать норовит прозаистом

и, чтоб достичь тиражей, триллеры должен писать.

Кто не горазд настрочить даже убогонький триллер,

должен стремиться в большой литературный процесс.

Да, говорит он, старье весь этот экшн с сюжетом,

все устарело давно, все обосрал Лев Толстой.

Правильно ты говоришь, юноша пылкий и нервный,

техника -- это потом, главное -- главный герой.

Главный герой у тебя должен быть полным уебком,

дауном с длинной елдой, чтоб сам сосать ее мог

или пихать себе в зад, чем вызывать восхищенье

у педофилки-маман и у уебков-дружков.

Если ж герой у тебя не паралитик, не даун,

не двухголовый мутант -- с виду, как мы, человек --

должен он кушать свой кал, ногти бомжей в жопу пьяных,

в моргах ебать мертвецов или сосать им глаза.

Спросите вы, а сюжет? На хуй, скажу я, сюжеты,

болше героев таких, и монологов о том,

как охуенно говно в дизентерийном бараке

полною горстью хлебать вместе с дежурной сестрой.

Пусть им в окошко луна светит, даря серебристость

чану с пахучим говном, пусть их сближает она.

"Сука!" -- промолвит герой. -- "Мразь", -- героиня ответит.

Умный читатель поймет: порево будет сейчас.

И, хоть уже немодна тема наркотов и драгсов,

пусть медсестра, хохоча, в жилу на члене введет

восемь прозрачных кубов для вдохновенья герою,

чтобы герой медсестру в ебле как грелку порвал.

Так-то вот должен писать нынешний культовый автор,

в литературе большой нынче без гноя нельзя.

Если же смелости нет, то, брат, пиши детективы,

"фэнтези", сказки... но там, все-таки, нужен сюжет.

Ладно, еще подскажу я тебе классную феню,

как, не владея пером, культовым автором стать.

Можешь писать без говна, ебли и слизи абортной,

даунов с длинной елдой можешь не изображать.

Длинно и нудно тяни скучное повествованье

про серо-бурых людей и про томленье души,

но напиши, что они, эти бараны -- японцы,

и за японца себя тоже стремись выдавать.

Если себя назовешь, скажем, Маруки Хераки,

к полке с романом твоим люди быстрей побегут:

так, если русскую блядь всю набелить, взбить прическу

и нарядить в кимоно -- хуй, сто процентов, встает.

А напоследок скажу: падаль вы все, некрофилы,

если стремитесь понять тухлую эту хуйню,

в гнойные ваши мозги тыкать пером я не буду,

буду фанатам своим гимны о жизни писать.

ПЕВЕЦ ГЛАМУРА, ИЛИ ГУЛЬБА КАСТРАТОВ

Певец гламура Александр Вулканов,

Столичный сноб, повеса и поэт,

подснял в одном из модных ресторанов

фотомодель четырнадцати лет.

Покуда легкокрылое созданье

плескалось в ванной с песней «Зайчик мой»,

поэта настигало пониманье,

что дело может кончиться тюрьмой.

«А сто пудов – мерзота подставная, --

шипел поэт, вдыхая кокаин. –

Кабак под крышей у ментов, я знаю,

и там хозяин – урка и грузин.

Но все-таки, кому я нафиг сдался?

Я денег государственных не крал,

на ФСБ козлами не ругался

и с Березовским в карты не играл.

Быть может, зря я нервничаю даже,

быть может, просто кокер слабоват.

Но все же, чтобы не попасть под стражу,

пожалуй, надо крошке дать под зад».

«Сашуль, -- раздался голос, -- дай мне фенчик.

А это кто? Ой, ща я обоссусь!» --

и звонкий смех, как маленький бубенчик,

слегка развеял старческую грусть.

Из ванной вышел рыжий, желтоглазый

огромный кот по кличке Марципан,

а вслед за ним, вихляя голым тазом,

девчонка, что не знала про обман,

который мыслью горестной взлелеял

истерзанный сомненьями поэт.

Да, сделать он недоброе затеял

с девчоночкой четырнадцати лет.

«Мой Марсик, мой несчастный милый котик,

мой гордый и застенчивый кастрат,

иди сюда. Вот «Вискас» -- твой наркотик,

а бабы не по нашей части, брат.

Погладь его, погладь, моя малышка,

ну и меня по голове погладь.

Туда не лезь, ты не найдешь там шишку.

Кому сказал, не лезь! Оденься, блядь!

Алё! Инесса Марковна? Зайдите! –

Поэт схватил мобильный телефон. –

Тут, хм, одна особа – заберите.

Да, высушить, одеть и выгнать вон!» --

И через пять минут к нему в квартиру

седая домработница вошла

и, дав шлепок под жопу пассажиру,

его – ее! – из дома увела.

«Вот, Марсик, мы с тобой и погуляли, --

сказал поэт. – Такой вот, блин, гламур.

Так подослали иль не подослали?

Да хрен с ней, хватит нам и взрослых дур.

Жаль, телефон не записал мобильный –

четыре года быстро пролетят.

Что, кот, вопишь под дверью как дебильный?

Иди гуляй, не надорвись, кастрат».