Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Орден куртуазных маньеристов (Сборник)

Степанцов Вадим Юрьевич

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии

оксана2018-11-27

Вообще, я больше люблю новинки литератур

К книге

Professor2018-11-27

Очень понравилась книга. Рекомендую!

К книге

Vera.Li2016-02-21

Миленько и простенько, без всяких интриг

К книге

ст.ст.2018-05-15

И что это было?

К книге

Наталья222018-11-27

Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни

К книге

Орден куртуазных маньеристов (Сборник) - Степанцов Вадим Юрьевич - Страница 335

335

Изменить размер шрифта:

1996

159. Ты телом и душой чиста...

Ты телом и душой чиста,

Сродни мадоннам Леонардо,

И чистые твои уста

Влекут из чистого азарта.

С огнем напрасно ты шалишь

Из чистой лишь любви к искусству,

Ведь я подвержен чисто лишь

Неплатоническому чувству.

Ты ищешь близости огня

Из чистого лишь любопытства,

Не представляя, как в меня

Вселяется нечистый быстро.

Он власть во мне берет, кипя

Нечистым рвением путчиста.

О нем познанья у тебя

Теоретические чисто.

Твоя свершает чистота

Чистейший акт самосожженья

Из чистого, как взгляд крота,

Отсутствия соображенья.

Не жить, поверь мне, нам двоим

Единством чистых убеждений.

Я другом стать стремлюсь твоим

Из чисто грязных побуждений.

1998

160. Диалектика статуса

Храбр я отнюдь не отсутствием страха,

Я не бесстрашен, но истинно храбр

Именно тем, что в предчувствии краха

Все же проследовал в амфитеатр,

в тот Колизей, чья арена залита

Кровью былых гладиаторов тех,

Что вновь пришедшими были убиты

В схватках за царствие ваших утех.

Вот я с мечом выхожу на арену;

Нынешний царь предо мною стоит,

как Менелай, чью похитить Елену

Взявший мой облик Парис норовит.

Пусть завладею я вами как призом,

Пусть Менелаем вновь станет Парис,

Пасть чтоб в сражении с новым Парисом,

Где вы лишь палец направите вниз.

1993

161. ДАМА С СОБАЧКОЙ (Александру Т.)

Ты спросишь, где шлялся? Хороший вопрос.

Отвечу: я виделся с некоей леди.

В студеную зимнюю пору, в мороз,

Пошел к ней, прочтя объявленье в газете.

Не то ты подумала явно, Наташ.

Поверь мне, ужасная выдалась ночка.

А к леди ходил я, ротвейлер чтоб наш

Ее бультерьерихе сделал сыночка.

А ты бультерьеров видала хоть раз?

Они оставляют при мненьи двояком.

Наводит и общий их вид, и окрас

На мысль о романе меж крысой и хряком.

Ну, словом, понятно, что нашего пса

Судить нам с тобою не следует строго

За то, что он сразу включил тормоза,

Узревши такую красотку с порога.

Наш храбрый ротвейлер, могучий наш Грей,

Имевший в активе всех шавок округи,

На шкаф, взвыв от ужаса, вспрыгнул скорей,

Откуда поскуливать начал в испуге.

– Стыдись, Грей, стыдись! – упрекнул я его. –

Плохой пес, плохой!.. Нет, я все понимаю,

Однако же, бизнес превыше всего,

Ты должен, Грей, ну же! Ты сможешь, я знаю...

Внизу, встав на задние лапки, на пса

Кокетливо-алчно смотрела невеста –

Призывно водя язычком, как гюрза,

С трудом усмиряясь командою “Место!”.

Я пса понимал. Я бы сам заскулил

В связи с перспективой такого амура,

Но бизнес есть бизнес. Я водки налил,

Взглянув на хозяйку задумчиво-хмуро.

Забавно-загадочным образом та

Была со своею любимицей схожа –

Такие же глазки и линия рта,

И даже окраса подобного кожа.

И, полного штиля в штанах не тая,

Я рявкнул с напором сотрудника СМЕРША:

– Смотри же, трусишка, и делай как я!.. –

И на пол свою повалил бультерьершу.

Так пса вдохновлять стал на подвиг и труд

я личным примером, чреватым мозолью,

И вскоре, подумав "и ты, дескать, Брут!",

Пристроился Грей за своею Ассолью.

Как сделать такое мы с Греем смогли,

Не выразит слог никакого Эзопа.

И все ж, победив предрассудки свои,

Примерно к утру мы управились оба.

Превратности бизнеса просто, Наташ.

Включая и риск пристраститься к спиртному.

Но есть тут и плюсы – взгляни-ка на наш

Большой гонорар по тарифу двойному!..

2001

162. СКРОМНОСТЬ ЛЕПТЫ

Русский лес был красив, как в цветных иллюстрациях к сказке;

В небесах стрекотал то наш "Юнкерс", то сокол-сапсан.

В униформе Эс-Эс, в сапогах и в приплюснутой каске

Я прочесывал "шмайссером" лес на предмет партизан.

Шелестели дубы. Грациозно качалась березка.

Загнивал партизаном не съеденный гриб-боровик.

Успокоился дятел, схватив сотрясение мозга.

Тарахтел где-то кляйн – как по-русски его? – грузовик.

"Ненавижу войну. И еще партизан ненавижу! –

Прошептал я и длинную очередь дал по тайге. –

Что мне в этой войне? Я обрел гонорею и грыжу,

Да геройски был в задницу ранен на Курской дуге..."

Размышленья прервали какие-то новые звуки.

Кто-то шел через чащу, сметая кусты на пути.

"Вероятно, медведь", – рассудил я уж было в испуге,

Но то был не медведь, а девчоночка лет двадцати.

"Миловидна. Не то, что брунгильды берлинские наши.

И, похоже, мужчины не знала еще никогда, –

плотоядно решил я, сам женщин давненько не знавши, –

Что ж, раз так, то легко поправима такая беда..."

– Хенде хох, – произнес я приветливым, ласковым тоном,

Презирая себя за затасканный малость пролог.

Лорелея уставилась взглядом железобетонным,

Что в вину в обстоятельствах данных вменять я не мог.

Блеск славянских очей отливал сверхъестественной синью;

Выраженье же их с тою синью являло контраст.

"Да, – подумал я с грустью, – придется прибегнуть к насилью.

Добровольно мне эта малютка, пожалуй, не даст..."

– Партизанен? – спросил я девчонку, нахмурившись строго,

И на русском, что знал из допросов с работой в связи,

сообщил ей: – Я, фройляйн, сейчас полюбить вас немного... –

Деформировав наше тевтонское "их либе зи".

Отобрав у дикарки большую бутыль самогона,

Каковую она партизанам, должно быть, несла,

Я глоток совершил грамм на двести, рыгнул беспардонно

И осклабился, как воплощенье вселенского зла.

– Подавись же, козел! – рассмеялась презрительно дева,

На арийский мой лоб налагая славянский плевок.

Я заехал прикладом ей в личико в приступе гнева;

Фройляйн пала без чувств, и я в чащу ее поволок.

– Ненавижу войну, – бормотал я в слезах, одержимо

избавляясь от "шмайссера" и от тугого ремня, –

До чего же нацистского я не приемлю режима!

Наш майн-фюрер скотина и сделал скотиной меня..."

Разобравшись с девчонкой, за что не грозил мне Освенцим,

Я в раздумиях мрачных продолжил по лесу бродить,

Укрепивши средь русских ту самую ненависть к немцам,

Что в итоге позволила им наш фашизм победить.