Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Орден куртуазных маньеристов (Сборник)

Степанцов Вадим Юрьевич

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии

оксана2018-11-27

Вообще, я больше люблю новинки литератур

К книге

Professor2018-11-27

Очень понравилась книга. Рекомендую!

К книге

Vera.Li2016-02-21

Миленько и простенько, без всяких интриг

К книге

ст.ст.2018-05-15

И что это было?

К книге

Наталья222018-11-27

Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни

К книге

Орден куртуазных маньеристов (Сборник) - Степанцов Вадим Юрьевич - Страница 198

198

Изменить размер шрифта:

* * *

Заполнили весь мир своей игрой

На тростниковых дудочках сверчки;

На фоне звезд, над темною горой

Висят мутно-лиловые мазки.

Мне не понять, что означают те,

Начертанные кистью неземной,

Таинственные знаки в высоте,

Вращаемые медленно луной.

Магические кольца и крюки,

Пронзенные звездою кое-где,

Плывут в ночи подобием строки

В осмысленной безмолвной череде.

Под ними бухта бликами кипит,

Беззвучного движения полна,

И тополя, вонзенные в зенит,

Окатывает отблесков волна.

И словно книгу моря и земли

Под звездами пролистывает бриз,

И, словно знак внимания, вдали

На небо указует кипарис.

Как будто всё возможно сочетать

В единый текст, коль подберешь ключи,

Коль сможешь эти знаки прочитать,

Под звездами плывущие в ночи.

* * *

Испареньями южная даль не размыта,

А волнами оплёскана, ветром продута.

Воедино всё сущее в ясности слито,

Словно мыслится всё побережье кому-то.

И гора, что сомлела, окутана лесом,

И слоистою плотью осыпалась в море,

И несмелая дымная гроздь под навесом –

Есть всему свое место на ясном просторе.

Эта ясность покажется вдруг нереальной,

Словно мир – божества гармоничная греза,

И на камень оград, как на жертвенник скальный,

Ритуальной завесой взбираются розы.

В море ветер пускает пугливые блики,

К беспредельности рвется листва вырезная –

Сочетал их в гармонии некто великий,

Сокровенное слово во сне вспоминая.

Никакая утрата тебя не постигнет

И не будет страшна никакая опасность,

Коль в душе сокровенное слово возникнет –

То, что даст тебе выразить здешнюю ясность.

* * *

Поэт находится в странной роли –

Он, при амбициях всех своих,

Лишь пыльный фикус, стоящий в холле

Профилактория для слепых.

Решил, наверное, кто-то где-то,

С унылым тщаньем наш мир творя,

На всякий случай включить поэта

В состав мирского инвентаря.

Пылится фикус под низким кровом

Средь равнодушья и духоты,

Чтоб в учреждении образцовом

Имелось нечто для красоты.

Растенье дремлет под слоем пыли,

В неясных грезах текут года,

А мимо бойко снуют слепые

Без провожатых туда-сюда.

* * *

Фольга воды измята ветром

И бухта вся пришла в движенье,

А мы под соснами бульвара

Сидим и пьем вино “Улыбка”.

Безвольные тела – на гальке

И суетящиеся – в волнах.

Мы улыбаемся друг другу,

Вдыхая запах теплой хвои.

Мускатный привкус мы смакуем,

Блаженно прикрываем веки

И видим из-под век вращенье

Тяжелой отблесковой лавы.

Вина друг другу поднимаем

И после чокаемся молча.

К чему слова, когда полны мы

Благоволения друг к другу?

За будущее мы спокойны,

Мы знаем: скоро чебуреки

По специальному заказу

Нам приготовит грек радушный.

Мы с другом очень любим греков,

И всех людей, и эти сосны,

И эту скромную собаку,

Бредущую между столами.

Лень рифмой связывать всё это,

Да и неправильно по сути,

Ведь счастье есть набор фрагментов

И не слагается в картину.

Нетривиальной этой мыслью

Спешу я поделиться с другом,

И друг, задумавшись надолго,

Затем берется за бутылку.

Должно быть, правильно сказал я,

Коль хочет выпить друг за это,

И, лязгнув дверью, из подсобки

Уже спешит к нам грек с подносом.

Но мы ему не просто платим

И отсылаем равнодушно –

Мы непременно потолкуем

С прекрасным этим человеком.

* * *

Я – борец против всякой нелепицы,

Я – любитель высоких идей,

Оттого ко мне женщины лепятся,

Выделяя из прочих людей.

Если женщина вдумчиво учится,

Если где-нибудь служит уже –

Всё равно она скоро соскучится

Плыть на ржавой житейской барже.

Берега бесприютны окрестные,

По воде проплывает говно,

И мужчины угрюмые местные

Только злобу внушает давно.

От такого унылого плаванья,

Разумеется, можно устать,

Вот и ищет голубушка гавани,

Где сумеет надолго пристать.

И однажды за новой излучиной

Ей предстанет обширный затон.

Бурной жизнью смертельно измученный,

На причале хрипит граммофон.

И под музыку часть населения

Лихо пляшет у бочки с вином,

А поодаль идет представление

Под названьем “Принцесса и гном”.

И на самом верху дебаркадера

Я с сигарою в кресле сижу.

Двадцать два разукрашенных катера

Вышлю я, чтобы встретить баржу.

Я к причалу спущуся заранее,

И, увидев огонь моих глаз,

Гостья сразу лишится сознания,

Дико гикнет и пустится в пляс.

Две недели промчатся шутихою,

Извиваясь, треща и шипя.

Вновь она утомленной и тихою

На барже обнаружит себя.

Вновь потянется плаванье сонное

К неизбежным низовьям реки.

Вновь возникнут самцы моветонные –

Плотогоны, купцы, рыбаки.

Приближается устье великое,

И всё ближе тот странный затон,

Где на пристани пляшут и гикают

И надсадно хрипит граммофон.