Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Орден куртуазных маньеристов (Сборник)

Степанцов Вадим Юрьевич

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии

оксана2018-11-27

Вообще, я больше люблю новинки литератур

К книге

Professor2018-11-27

Очень понравилась книга. Рекомендую!

К книге

Vera.Li2016-02-21

Миленько и простенько, без всяких интриг

К книге

ст.ст.2018-05-15

И что это было?

К книге

Наталья222018-11-27

Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни

К книге

Орден куртуазных маньеристов (Сборник) - Степанцов Вадим Юрьевич - Страница 181

181

Изменить размер шрифта:

* * *

Если на поясе носишь ты пейджер,

Значит, ты больше не жалкий тинэйджер,

Значит, ты в жизни найдешь свое место,

Ловко избегнув угрозы ареста.

Коль телефон ты имеешь мобильный,

Значит, мужчина ты умный и сильный,

Значит, ты в жизни успел утвердиться

И продолжаешь полезно трудиться.

Коль “мерседес” ты купил “шестисотый”,

Значит, тебя не сравняют с босотой,

Что расплодилась сверх всяческой нормы

И проклинает любые реформы.

Коль особняк ты воздвиг трехэтажный,

Значит, мужчина ты храбрый, отважный

И не боишься мятежного быдла,

Коему жизнь совершенно обрыдла.

Рыцари в мире бушующем этом

Опознаются по внешним приметам –

Так отличали стальные доспехи

Прежних искусников бранной потехи.

Так отличали их кони и замки –

Тех, кто по жизни продвинулся в дамки.

От феодальной уставши рутины,

Плыли они к берегам Палестины.

Смолоду выплыл и наш современник

К обетованному Берегу Денег,

Бьется всю жизнь – и от бомбы в машине

Он погибает в своей Палестине.

Все же, пока не постигла проруха,

Хлеб свой носители ратного духа

Кушают с маслом и даже с повидлом, –

Быдло же так и останется быдлом.

* * *

Мы с другом Коляном неделю бухали,

Мы выпили триста бутылок сивухи,

Но чем безобразнее мы опухали,

Тем ярче цвело просветление в духе.

Колян, приблатненный веселый бездельник,

Враждебный малейшей житейской заботе,

Профаном в поэзии был в понедельник,

Но начал в стихах разбираться к субботе.

Всё то, что я создал в течение жизни,

Успел я ему прочитать за неделю.

Сказал он: “Херня происходит в отчизне”, –

И злобно глаза у него заблестели.

Сказал он: “Возьми ты, к примеру, Чубайса –

Он всё развалил и опять в шоколаде,

Но как ты, братан, над стихами ни парься,

Тебе не помогут кремлевские бляди.

На цирлах они перед Путиным ходят,

А лучших людей за людей не считают.

На джипы себе они бабки находят,

Тебе же на закусь и то не хватает.

Но ты не волнуйся – я понял теперя:

Поэзия – страшная сила, в натуре.

Пускай торжествуют кремлевские звери –

Мы скоро на ихней потопчемся шкуре.

Их всех ожидает глубокая жопа –

Та жопа зовется народным презреньем.

Андрюха, как только закончится штопор,

Пульни в них презрительным стихотвореньем.

Да так приложи, чтобы долго чесались!

Я знаю, ты можешь, – мочи, не стесняйся!

Мы все с пацанами тогда обоссались,

Когда ты читал нам в пивной про Чубайса”.

Колян помолчал, заглотнув полстакана,

И робко добавил: “Чтоб телки балдели,

Отдельно еще напиши про Коляна –

Про то, как мы классно с тобой посидели”.

* * *

Я был кандидатом наук

И членом Союза писателей,

За это дала мне страна

Жилищные льготы немалые.

И вдруг я на днях узнаю,

Что наши козлы-реформаторы

Все льготы списали в архив,

И льготы отныне не действуют.

Какой же, нам, собственно, прок

Тогда защищать диссертации,

Зачем становиться тогда

Талантливым крупным писателем?

Как все, я не очень любил

Изгадивших всё реформаторов,

Но после таких новостей

Я их разлюбил окончательно.

Лишь тут я внезапно прозрел

И понял ужасную истину:

Средь нас, простодушных людей,

Повсюду живут реформаторы.

Живут они вроде как все,

Но лишь до известного времени,

Когда им дозволят крушить,

Курочить и грабить отечество.

А как от приличных людей

В толпе отличить реформатора?

На этот уместный вопрос

Я так вам отвечу по опыту:

Не надо его отличать,

Он сам ото всех отличается,

Поскольку мозолит глаза,

Всё время торча в поле зрения.

Умение складно болтать

Присуще всем этим молодчикам,

Но главное, что их роднит, –

Лицо неестественно честное.

Кричу я народам Земли:

Страшитесь их подлого племени,

Едва реформатор возник –

Смутьяна хватайте немедленно.

А несколько сот нахватав,

В фургонах везите их за город,

Свалите в глубокий овраг,

А сверху полейте соляркою.

А там уже как бы сама

Рука к зажигалке потянется,

А дальше бессильны слова,

Но будет воистину весело.

* * *

Я уважаю в людях силу,

На силу сделал ставку я.

Гайдар, Чубайс и Чикатило –

Мои духовные друзья.

За их дела я не ответчик,

Но что-то к ним меня ведет.

К примеру, средний человечек

В газеты вряд ли попадет.

Таких людишек в телеящик

Не допускают нипочем,

Но для герое настоящих

Всегда приют найдется в нем.

Они гонимы злобным светом

И презираемы везде,

Но в ящике волшебном этом

Они пригрелись, как в гнезде.

Они способны на Поступок,

Я твердость вижу в их очах,

А средний человечек хрупок,

Духовно он давно зачах.

В тоске хватает он кувалду,

Чтоб погасить экранный свет,

Иль уезжает в город Талдом,

Где телевидения нет,

Иль пьет вонючую сивуху,

Грозя экрану кулаком,

Но так и так всегда по духу

Он остается слабаком.

Ему ходить пристало в юбке,

И нечего ему наглеть.

Он о любом своем поступке

Раскиснув, склонен сожалеть.

Зато Чубайс и Чикатило

Не сожалеют ни о чем,

И каждый вечер бьет их сила

Из телевизора ключом.