Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Орден куртуазных маньеристов (Сборник)

Степанцов Вадим Юрьевич

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии

оксана2018-11-27

Вообще, я больше люблю новинки литератур

К книге

Professor2018-11-27

Очень понравилась книга. Рекомендую!

К книге

Vera.Li2016-02-21

Миленько и простенько, без всяких интриг

К книге

ст.ст.2018-05-15

И что это было?

К книге

Наталья222018-11-27

Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни

К книге

Орден куртуазных маньеристов (Сборник) - Степанцов Вадим Юрьевич - Страница 171

171

Изменить размер шрифта:

* * *

Сказал я старому приятелю,

К нему наведавшись домой:

“Что пишешь ты? “Дневник писателя”?

Пустое дело, милый мой.

Поверь, дружок: твой труд по выходе

Дурная участь будет ждать.

Его начнут по вздорной прихоти

Все недоумки осуждать.

Сплотит читателей порыв один,

Все завопят наперебой:

“Из тех, кто в этой книге выведен,

Никто не схож с самим собой!”

Имел ты к лести все возможности,

Но все ж не захотел польстить.

Ты их не вывел из ничтожности,

А этого нельзя простить.

Все завопят с обидой жгучею,

Что твой “Дневник” – собранье врак

И что в изображенных случаях

Случалось всё совсем не так.

Своею прозой неприкрашенной

Ты никому не удружил

И, откликами ошарашенный,

Ты вроде как бы и не жил.

В литературе нет традиции,

Помимо склонности к вражде.

Как мины, глупые амбиции

В ней понатыканы везде.

Ты вышел без миноискателя

В литературу налегке,

За это “Дневником писателя”

Тебе и врежут по башке”.

* * *

Поэтов, пишущих без рифмы,

Я бесконечно презираю,

В быту они нечистоплотны,

В компании же просто волки.

При них ты опасайся деньги

На место видное положить,

А если все-таки положил –

Прощайся с этими деньгами.

С поэтом, пишущим без рифмы,

Опасно оставлять подругу:

Он сразу лезет ей под юбку

И дышит в ухо перегаром.

Он обещает ей путевки,

И премии, и турпоездки,

И складно так, что эта дура

Ему тотчас же отдается.

Поэтов, пишущих без рифмы,

И с лестницы спустить непросто –

Они, пока их тащишь к двери,

Цепляются за все предметы.

Они визжат и матерятся

И собирают всех соседей,

И снизу гулко угрожают

Тебе ужасною расправой.

С поэтом, пишущим без рифмы,

Нет смысла правильно базарить:

Он человеческих базаров

Не понимает абсолютно.

Но всё он быстро понимает,

Коль с ходу бить его по репе,

При всяком случае удобном

Его мудохать чем попало.

Чтоб стал он робким и забитым

И вздрагивал при каждом звуке,

И чтоб с угодливой улыбкой

Твои он слушал изреченья.

Но и тогда ему полезно

На всякий случай дать по репе,

Чтоб вновь стишки писать не вздумал

И место знал свое по жизни.

И будут люди относиться

К тебе с огромным уваженьем –

Ведь из писаки-отморозка

Сумел ты сделать человека.

* * *

Когда я гляжу на красоты природы,

Мое равнодушье не знает предела.

Ваял я прекрасное долгие годы,

И вот оно мне наконец надоело.

Черты красоты уловляя повсюду,

Я создал несчетные произведенья,

Теперь же, взирая на всю эту груду,

Постичь не могу своего поведенья.

Вот взять бы кредит, закупить бы бананов,

Продать их в Норильске с гигантским наваром,

И вскорости нищенский быт графоманов

Казался бы мне безобразным кошмаром.

А можно бы в Чуйскую съездить долину,

Наладить в столице торговлю гашишем,

Но главное – бросить навек писанину,

Которая стала занятьем отжившим.

Ты пишешь, читаешь, народ же кивает,

Порой погрустит, а порой похохочет,

Но после концерта тебя забывает

И знать о твоих затрудненьях не хочет.

При жизни ты будешь томиться в приемных,

За жалкий доход разрываться на части,

Но только помрешь – и масштабов огромных

Достигнут тотчас некрофильские страсти.

Твою одаренность все дружно постигнут,

Ты вмиг превратишься в икону и знамя,

Друзья закадычные тут же возникнут,

Поклонники пылкие встанут рядами.

И ты возопишь: “Дай мне тело, о Боже,

Всего на минуточку – что с ним случится?

Мне просто охота на все эти рожи

С высот поднебесных разок помочиться”.

И вмиг я почувствую ноги, и руки,

И хобот любви – утешенье поэта,

И сбудется всё. Как известно, в науке

Кислотным дождем называется это.

И, стало быть, нет ни малейшего чуда

В том, как человечество ослабевает –

Недаром плешивые женщины всюду,

Мужчин же других вообще не бывает.

Подумай, юнец с вдохновеньем во взоре,

А так ли заманчива доля поэта?

При жизни поэты всё мыкают горе,

И вредные ливни всё льют на планету.