Тайный шепот - Гарвер Саманта - Страница 34

– Пожар! Все на улицу!

Харриет колотила ладонью в двери, не зная, кто остался ь комнатах. Она ощущала спиной жар пламени, краем глаза видела оранжевые языки, ползущие по стенам и потолку.

Дверь Лиззи резко распахнулась, и на пороге появилась Беатрис.

– Что слу?..

– Выходите! – Харриет схватила ее за полный локоть и вытащила из комнаты. – Скорее, Лиззи! – велела она, увидев мисс Пруитт. – Пожар разгорается быстро.

– Какой пожар? – начала было Лиззи, но Харриет не стала слушать ее бессвязный лепет.

Она толкнула Лиззи к матери и потащила их по коридору. Теперь она не стучалась, а просто распахивала двери, чтобы убедиться, что на этаже никого не осталось. Джейн стояла в дверях ее комнаты. Харриет схватила горничную за запястье и тоже потащила за собой. Она боялась, что огонь охватил подол ее платья, так жарко было за спиной.

К тому времени как они добрались до лестницы, Лиззи и ее мать уже бежали. Джейн, быстро спускаясь вниз, бормотала по-французски какую-то молитву, Харриет бежала за ней.

Внизу Беатрис натолкнулась на Байрона Эллиота. Их крики и беготня привлекли к лестнице почти всех обитателей дома.

– Там пожар, – задыхаясь, сказала Харриет.

Латимер подошел к женщинам, перевел взгляд с Харриет на лестницу и начал подниматься вверх.

– Туда нельзя! – схватила его за рукав Харриет, но он стряхнул ее руку, а подошедшая леди Крейчли обняла ее за плечи.

Только когда Латимер поднялся наверх и исчез из вида, Харриет сообразила, что больше не чувствует запаха дыма. Она глянула на Лиззи и ее мать. Элиза мягко улыбалась, но Беатрис уставилась на Харриет как на сумасшедшую.

Латимер, громко топая, спускался вниз. На полпути он остановился и устремил свой взгляд на Харриет.

– Никакого пожара нет, – произнес он.

Глава 24

Элиза Пруитт дожидалась возвращения Бенедикта у подножия лестницы. Она сидела, аккуратно скрестив руки на коленях и с такой прямой спиной, что он понадеялся – Лиззи сидит здесь не слишком долго, иначе могло наступить серьезное переутомление.

– Мистер Брэдборн! – Она мельком глянула на свертки в его руках и встала, не дожидаясь, пока он закроет дверь. – Боюсь, с Харриет что-то случилось.

Бенедикт положил свои вещи на стол и уже снимал пальто, но, услышав слова Лиззи, замер. Он пристально вгляделся в ее лицо, пытаясь прочесть по ее лицу, что еще произошло за время его отсутствия. В мыслях пронеслись образы стрел и незнакомцев в капюшонах из мешков, и Бенедикт почувствовал, как все в груди сжалось.

– Что именно? – спросил Бенедикт отрывисто и требовательно, как нередко обращался к головорезам на лондонских улицах. – Она ранена?

– Этого я сказать не могу, сэр. Похоже, она чего-то здорово испугалась. Я хотела ее проведать, но она заперлась в своей комнате и не отвечает на мой стук.

Бенедикт, не дожидаясь, пока Элиза договорит, помчался вперед, споткнувшись на лестнице и перескакивая через две ступеньки кряду.

– Что ее напугало? – крикнул он, обернувшись.

– Пожар, – ответила Элиза. Она шла за ним, поднимаясь по лестнице очень чинно. – Она решила, что в особняке начался пожар. Колотила во все две; вытащила из комнаты мою мать и меня, заставила нас спуститься вниз, в безопасное место. С ее стороны было очень порядочно позаботиться обо всех. – Бенедикт остановился наверху и посмотрел на Элизу. Та покачала головой. – Но никакого пожара не было.

Бенедикт нахмурился.

Элиза вспыхнула и отвернулась.

Он подошел к двери Харриет и не мешкая взялся за ручку.

– Харриет, это Бенедикт. Я вхожу.

В комнате царила мешанина различных черных оттенков – мебель словно собрала все темные тени в помещении с задернутыми шторами. В открытую дверь падал конус света, прокладывая дорожку к кровати. Харриет вздрогнула и повернулась на другой бок, лицом к стене.

За тот краткий миг, пока она не отвернулась, Бенедикт успел разглядеть ее бледные щеки и покрасневший нос. Это было лицо женщины, старавшейся не плакать, и оно совсем не подходило Харриет – и не понравилось Бенедикту. Харриет была женщиной, привыкшей к шуткам, сохранявшей невозмутимость в присутствии чересчур заботливых матерей и вооруженных мужчин. Подумать только, как она расстроилась. Сердце Бенедикта болезненно сжалось.

Он закрыл за собой дверь, но прежде успел увидеть возле кровати открытый саквояж, из которого вываливалось шелковое платье. Тиски на сердце сжались еще сильнее.

Шаги Бенедикта показались слишком громкими ему самому. Он обошел кровать и опустился на колени у изголовья.

– Что случилось? – спросил он.

– Я спала, – ответила Харриет. – Должно быть, ходила во сне.

– А раньше такое случалось?

– Нет. Вообще-то я даже не спала. Но леди Крейчли в этом уверена, а я лучше поверю ей, чем задумаюсь об альтернативе.

– Какой? – Глаза привыкли к темноте, и теперь он видел, как блестят глаза Харриет.

– Что я схожу с ума.

Бенедикт нахмурился. И сколько времени она пролежала тут, тревожась о своей психике?

– Расскажи мне в точности, что произошло, Харриет.

Она вздохнула:

– Я уже сто раз об этом рассказала.

– Не мне.

Она молчала. Бенедикт немного подождал, потом взял ее за руку. Изящные пальцы были холодными, и он начал растирать их.

– Ну, рассказывай.

– Я пряталась в конце коридора, где мы впервые столкнулись с привидением леди Крейчли.

– Пряталась от чего?

– От мистера Эллиота. – Голос звучал равнодушно. – Я думала… – Харриет замолчала, и Бенедикт увидел, как она прищурилась, внимательно изучая его. – Я почувствовала запах гари на старой лестнице, а потом увидела дым. Он валил сильно, затруднял дыхание. Потом я услышала треск огня, ощутила жар и побежала. И это совсем не походило на обычный сон, Бенедикт. Все казалось очень настоящим и пугающим. – Она помотала головой, и подушка зашелестела. – Я все прокручиваю это в голове, пытаюсь убедить сама себя, что все это было нe на самом деле. Пытаюсь притвориться, что ничего не случилось, но не могу забыть запах дыма и треск горящего дерева.

Она стиснула руку Бенедикта. Волосы ее рассыпались и лежали на подушке как темное золото, а когда она шевелилась, Бенедикт ощущал тот самый аромат чистоты, что преследовал его со времени их верховой прогулки.

– Я бы все на свете отдала, лишь бы забыть об этом. Все на свете, лишь бы выкинуть это из головы и подумать о чем-нибудь другом. – Ее глаза умоляли. – Бенедикт, ты думаешь, я сошла с ума?

Он поцеловал ее. Его губы встретились в темноте с губами Харриет, словно были для этого созданы. Она поразилась; Бенедикт почувствовал, как она в изумлении дернулась, но тут же обняла его свободной рукой за плечи и так сильно прижала к себе, что он застонал. Пальцы одной руки переплелись с ее пальцами, другой рукой он вжался в подушку и раздвинул губы Харриет языком. Бенедикт проводил языком по изгибу ее нижней губы и чувствовал вкус чая и сладость, подобную дивному аромату ее кожи.

Она прижалась к нему, и Бенедикта сотрясла мощная дрожь. Он понадеялся, что их поцелуй прогонит из ее мыслей хотя бы половину всех неприятностей, потому что из его мыслей он вытеснил вообще все.

Он неплотно закрыл дверь. Элиза легонько постучалась, дверь распахнулась, и свет из коридора осветил их. Бенедикт, услышав, как ахнула Лиззи, мгновенно пришел в себя.

– Извините! – Ее широко распахнутые глаза метались между Харриет, Бенедиктом и свертками у нее в руках. – Вы забыли это внизу, и я подумала, что… – Она взволнованно положила свертки на пол и, пробормотав еще какие-то извинения, выскочила из комнаты.

Дверь за ней со стуком захлопнулась. Харриет прижала ладонь к припухшим губам, а Бенедикт отодвинулся и встал на ноги.

– Теперь, узнав, что ты сумел ко мне подобраться, мисс Пруитт будет думать обо мне гораздо хуже.

Харриет рассмеялась, и тиски, сжимавшие сердце, разжались.