Тайный шепот - Гарвер Саманта - Страница 17

Бенедикт недоверчиво посмотрел на него:

– Он учит наизусть стихи?

– Я слышал, как в гостиной он читал мисс Пруитт стихи Шелли и Китса.

Бенедикт нахмурился еще сильнее. Эллиот и Харриет остановились – он закутывал ее плечи шалью.

– И все время ошибался, – говорил в это время Рэндольф. – Вместо того чтобы назвать поэму «Ода соловью», он сказал, что это «Ода петуху».

Несмотря на простоватое выражение лица Рэндольфа, глаза его поблескивали весельем. Бенедикт фыркнул.

– Мне кажется, – продолжал Рэндольф, – что этот тип проводит у зеркала больше времени, чем мы с вами, вместе взятые. А может, больше, чем вы, я и Харриет, вместе взятью.

– Он мне не нравится. И мне не нравится, что он постоянно глазеет на Харриет.

– Вы тоже постоянно глазеете на Харриет. – Правильно поняв выражение лица Бенедикта, Рэндольф вздохнул. – Харриет не зеленая девчонка, не какая-нибудь Элиза Пруитт. Думаю, она уже сталкивалась с типами вроде мистера Эллиота. Она кажется мне человеком, кое-что знающим об этом мире, и… в конце концов, она выберет лучшего.

– Лучшего? – Бенедикт посмотрел на писателя.

Тот усмехнулся:

– Вас, Брэдборн. – Его густые брови изумленно поползли вверх, и он кивнул в сторону лужайки.

Харриет остановилась, глядя на них, а потом подняла руку и весело помахала.

Бенедикт и Рэндольф помахали в ответ. Рэндольф хмыкнул.

Глава 13

Рэндольф посмотрел на карту, которую она выложила на стол, потом, насупив густые брови, на саму Харриет. Она покусывала нижнюю губу, он одобрительно улыбнулся.

– Думаю, с меня достаточно, – сказал Рэндольф. – Отлично, юная леди.

Харриет улыбнулась нетипичной для нее робкой улыбкой и собрала карты.

– Я женщина немногих талантов, – произнесла она, разложила карты веером и, взяв одну, стала перетасовывать остальные. – И боюсь, что большая часть этих талантов весьма странная.

Рэндольф перегнулся через стол, поднял брови и зашептал, шевеля густыми усами:

– Вы возбудили мой интерес, мадам. Какие еще странные таланты у вас имеются? Поведайте мне подробненько.

Харриет, которая прижимала колоду указательным пальцем, заставляя карты летать через стол и возвращаться обратно, замерла. Она посмотрела на любимого писателя и перегнулась через стол навстречу.

– Говорят, когда я надеваю брюки, у меня отличная мужская фигура.

Рэндольф запрокинул голову и разразился хохотом. Элиза Пруитт, сидевшая вместе со своей матерью на канапе – миссис Пруитт заставила дочь покинуть карточный стол, чтобы заняться более приличным делом, шитьем, – посмотрела на них и вздохнула.

Рэндольф краем глаза уловил движение – кто-то вошел в гостиную – и сразу сделался серьезным. Он протянул руку и накрыл ладонь Харриет, над которой как раз выплясывала карта. Рэндольф подмигнул ей и откашлялся.

– Брэдборн! – помахал он Бенедикту, который стоял у дверей и осматривал комнату.

Брэдборн, как показалось Харриет, уже хотел отмахнуться, но тут перевел взгляд с Рэндольфа на нее, и глаза его под стеклами очков потемнели.

– Не желаете присоединиться к нашей очаровательной мисс Мосли и сыграть партию в карты? – Рэндольф скорчил страдальческую гримасу. – Я уже устал потрясать бедняжку своими талантами. – И невинно улыбнулся Харриет.

– Надо подумать. – Бенедикт мгновенно опустил глаза, ставшие задумчивыми. – Согласится ли очаровательная мисс Мосли на другого мужчину?

Харриет кинуло в жар. Она смутно понимала, что слова Бенедикта не имеют никакого отношения к картам.

– Да, да, – ответил вместо нее Рэндольф, поднимаясь со своего места и уступая кресло Брэдборну. – Наверняка согласится.

Она посмотрела на севшего напротив Бенедикта. Тот взял колоду тонкими пальцами с аккуратно подстриженными ногтями.

– Криббидж?

Харриет с трудом удержалась от гримасы отвращения. Только не эта скучная игра!

– Мы с сэром Рэндольфом уже убрали из колоды карты, чтобы играть в экарте, – сказала она.

Бенедикт вскинул бровь и посмотрел на Рэндольфа, севшего рядом с миссис Пруитт.

– А я-то считал Рэндольфа джентльменом, не играющим в азартные игры с наивным человеком.

«С наивным?» – подумала Харриет.

– Ба! – отмахнулся от Брэдборна Рэндольф. – Обыграйте ее. Держите пари. Повеселитесь как следует. – Он не обращал внимания на раздраженное бурчание своей соседки.

Бенедикт посмотрел Харриет в глаза.

– Мне было бы стыдно держать пари с леди, – весьма бодро произнес он.

Харриет начинала закипать. Неужели Бенедикт считает ее дурой?

– Давайте отыщем остальные карты, – говорил в это время он.

– Что ставите, сэр? – спросила сквозь зубы Харриет.

С канапе послышался сдержанный кашель, весьма подозрительный – словно старик приглушенно смеялся. Бенедикт моргнул.

– Прошу прощения?

– Я не взяла с собой ридикюль, – сказала Харриет, – поэтому придется биться об заклад без денег. – Как будто, лежи ридикюль у нее на коленях, она бы пустила деньги на ветер.

Харриет сыграла бы партию с Бенедиктом, не выдавая свой довольно неприличный секрет. Нормальную партию в карты. Но он не верил в ее способности и тем самым преподнес ей свою голову на тарелочке.

– Мы с Рэндольфом играли на выпивку. Проигравший проставляется. А вы что ставите?

– Понятия не имею. – Бенедикт даже слегка развеселился.

– Вы верхом ездите, Бенедикт? Нормально сидите на лошади?

– Да.

– Лично я никогда не ездила верхом. Я росла в городе, так что это искусство мне не требовалось. Если я выиграю, вы устраиваете мне верховую прогулку по угодьям леди Крейчли и окрестностям.

– Договорились, – сказал Бенедикт, удобно устраиваясь в кресле и заинтригованно прищуриваясь.

– А как насчет вас, сэр? Будет ли у вас особое желание, или же вы предпочтете бокал портвейна вечером?

– Да.

Харриет кивнула. Ставки сделаны. Она не стала сообщать Бенедикту, что этим вечером сэру Рэндольфу уже придется угощать ее вином.

– Сдавайте, – сказала она, но тут же сообразила, что произнесла это командным тоном, и улыбнулась. – Если вы не против.

Бенедикт некоторое время просто смотрел на нее, слегка сведя брови. Харриет почувствовала, как по спине пробежала непроизвольная дрожь, но тут он начал сдавать карты.

Игра длилась не больше пяти минут. Харриет доставила Рэндольфу удовольствие, позволив старику выиграть первую сдачу, а в трех следующих сдачах била его как хотела. Но Бенедикту, считавшему ее слишком наивной для игры в карты, она такого удовольствия не доставила. Харриет выиграла быстро, он аккуратно положил свои карты на стол. Задремавший на канапе Рэндольф сообразил, что игра кончилась, и посмотрел на стол. А потом взревел, радостно хлопая в ладоши:

– Ужасно, что леди бесстыдно побила вас, Брэдбери!

Бенедикт не взглянул на него, продолжая смотреть на Харриет. Она заставила себя улыбнуться.

– Похоже, сэр Рэндольф, и вы в проигрыше.

Бенедикт усмехнулся, и в его улыбке появился намек на какую-то тайну. Он наклонился вперед и негромко произнес:

– Но, Харриет, я надеялся не на вино, а на ваше мастерство.

– На мастерство, сэр? – Она нахмурилась.

Глаза Бенедикта заблестели, как коричневые самоцветы, его взгляд скользнул на ее губы и снова поднялся вверх.

Губы Харриет приоткрылись, но она не смогла ничего сказать. Бенедикт снова откинулся в кресле, вскинув брови, а Харриет подумала: и кто кого переиграл?

Бенедикт хотел сказать что-то еще, но тут вежливо кашлянул Латимер. Харриет не заметила, когда этот громадина вошел в комнату, и увидела его у стола.

– Мисс Мосли, мистер Брэдборн, леди Крейчли хочет видеть вас в своих апартаментах.

Харриет испытала мгновенное, почти пугающее чувство единения, когда они с Бенедиктом взглянули друг на друга. Этот взгляд очень походил на тот, которым она нередко обменивалась со своей лучшей подругой Августой. Бенедикт встал, Харриет молча последовала за ним. Она размышляла, пытаясь понять, как могло получиться, что с мужчиной, с которым она знакома всего два дня, появилось такое же чувство родства, как с лучшей подругой.