Тайный шепот - Гарвер Саманта - Страница 12

Стиснув руки в кулаки, Харриет вернулась к двери. Сильно сморщив лоб, чувствуя, что нервы словно обнажены, она смотрела на оранжевое сияние, заполнившее щель под дверью и добравшееся до ее ног. Она услышала, как по коридору мимо ее двери прогрохотали чьи-то шаги, и тут свет снова исчез. Все ее чувства были взвинчены, она изо всех сил вслушивалась, пытаясь уловить хоть какой-то звук. Вдруг ужасный пронзительный вопль прорезал тишину ночи, и сердце Харриет замерло.

– Нет! Убирайся прочь от меня!

Это была Элиза Пруитт. Харриет узнала ее голос за секунду до того, как распахнула дверь и помчалась по коридору.

Бенедикт сидел у камина, упершись локтями в подлокотники мягкого кожаного кресла. Очки лежали на столике рядом с бутылкой, принесенной неприметным слугой. Брэдборн терпеть не мог расследований, в которых было мало фактов и еще меньше зацепок. А данное дело усугублялось еще и тем, что Бенедикт жаждал отмщения.

Вечерами, работая над особенно сложным делом, он любил сидеть и обдумывать факты – те, которые перепроверил и в точности которых не сомневался. А сегодня вечером он мог только составлять мысленный список того, чего не знает.

Нет свидетелей, чтобы описать убийцу.

Неизвестно, почему эти часы были настолько ценными, что за них убили человека. Причем человека, случайно купившего их всего за три дня до гибели.

Черт побери, Бенедикт даже не знает, как эти проклятые часы выглядят!

С каждым днем он злился все сильнее и надеялся лишь на то, что отыщет убийцу еще живого, потому что он с радостью самолично разорвет его на куски. Именно в тот миг, когда об этом подумал, из коридора донесся ужасающий вопль.

Бенедикт плавно переместился из кресла к двери и распахнул ее за секунду до того, как обитатель комнаты напротив врезался в безжалостную деревяшку. Бенедикт напряг ноги и распахнул объятия, уловив блеск широких встревоженных глаз цвета темной пшеницы. Харриет молча врезалась в него. Бенедикт крепко сжал руки на ее талии, удерживая мисс Мосли на ногах. Она бесшумно выдохнула ему в шею. Ее щека улеглась на плечо Бенедикта, как недостающий кусочек мозаики, а почувствовав влажное дыхание на своей коже, Бенедикт ощутил необычный жар во всем теле.

Прошла секунда, может, две, но Бенедикту показалось, что он стоит здесь, прижимая к себе Харриет, целую вечность. Ее сердце билось рядом с его, ее бедра под тонкой тканью ночной сорочки были теплыми, и Бенедикт даже сквозь брюки ощущал, какие они мягкие. Ее женственное тепло действовало на него в самой неистовой первобытной манере, заставляя сердце колотиться.

Харриет пошевелилась, убрала щеку с его плеча и подняла голову. Ее распущенные волосы струились по плечам – густые, рыжевато-коричневые, перепутавшиеся завитки, щекотавшие его голые руки. Харриет встретилась с ним взглядом, губы ее приоткрылись, и Бенедикт почувствовал, как тяжелеют его веки. Она пошевелилась не для того, чтобы отодвинуться, а для того, чтобы положить свои дрожавшие ладони ему на спину. До Бенедикта дошло, что она уже надежно встала на ноги и он больше не поддерживает ее. Он ее держит.

Он склонил голову и уже был готов накрыть ее губы своими.

Элиза Пруитт снова завизжала. Потом послышался звук скребущих по полу каблуков и грохнула захлопнувшаяся дверь. Харриет отпрянула прежде, чем губы Бенедикта прижались к ее губам. Смятение чувств на ее лице быстро сменилось стойкой тревогой. Она отпустила плечи Бенедикта, вывернулась из его объятий и помчалась на крик Лиззи.

Бенедикт заморгал, внезапно поразившись пустоте в руках. Потом нахмурился и в несколько больших шагов догнал Харриет. Он сильно ухватил ее за обнаженную руку и не просто заставил остановиться, а удержал на месте, оказавшись чуть впереди.

В ее взгляде больше не было той тревоги, что минуту назад. Теперь Бенедикт увидел только неприкрытое негодование.

Он не обратил на это внимания.

– Оставайтесь за моей спиной, так безопаснее.

Он пошел дальше по коридору и тут же услышал позади топот босых ног.

Справа чуть приоткрылась дверь и появился бесцветный глаз лорда Местерфилда.

– Что происходит, а?

– Понятия не имею, – ответил Бенедикт. – Оставайтесь в комнате.

Лорд Честерфилд еще не решил, выполнять ли указания Бенедикта, как за его спиной зашипела жена:

– Ты слышал, что тебе сказали? Закрой эту чертову дверь!

Герцог устало моргнул и закрыл дверь.

– Это комната мисс Пруитт, так? – Бенедикт мотнул головой в сторону последней по коридору двери.

– Она. – По затылку Бенедикта побежали мурашки, когда Харриет шепнула это прямо ему в шею.

Он отошел от двери туда, где на него не падал свет от канделябров на стене, и обернулся к Харриет:

– Оставайтесь там. Я должен убедиться, что здесь все в порядке.

Харриет вздохнула, словно он ее здорово раздосадовал, и прошагала мимо Бенедикта в тень. Это так ошеломило его, что он не сдвинулся с места, пока она не постучала в дверь Лиззи. Тишина за дверью вынудила ее постучать второй раз, сильнее, но к этому времени Бенедикт уже стоял рядом.

– Лиззи, это Харриет. Пожалуйста, открой дверь.

В отличие от старого герцога Элиза Пруитт распахнула дверь широко. Она почти без всякого интереса посмотрела на Бенедикта и перевела отчаянный взгляд на Харриет.

– Ты должна скорее зайти внутрь, Харриет. – Элиза, задыхаясь, окинула взглядом коридор. – Пока оно не вернулось.

Элиза схватила ее за запястье и потянула в комнату, но Харриет осталась на месте.

– Оно? Лиззи, что тебя так напугало?

– Ради всего святого, Харриет, я не сумасшедшая и верю своим глазам. Оно погналось за мной, когда я возвращалась в спальню, изгибалось под немыслимыми углами и тянулось ко мне такими бледными руками, каких я никогда и не видывала. – Похоже, Элиза готова была разразиться слезами, со всей искренностью глядя на стоявшую перед ней Харриет – Слухи оказались правдивыми. В коридорах этого сгоревшего дворца рыскают чудовища, и одно из них только что гналось за мной.

Бенедикт вскинул бровь. Похоже, это второй интересный момент, случившийся во время поездки в Рочестер-Холл. Его внимание переключилось с девицы Пруитт на первый объект, вызвавший его интерес в этом тихом загородном особняке. Понятие очарования, думал Бенедикт, переводя взгляд с бледных плеч Харриет на изящную линию ее скул, рядом с ней приобрело новый смысл. Она вовсе не выглядела перепуганной до смерти, как полагалось женщине, только что услышавшей о жутких призраках, шастающих по коридору рядом с ее спальней. Харриет снова осмотрела коридор, а когда она повернулась к Бенедикту, он увидел, что ее глаза оживились от возбуждения.

Он нахмурился в твердой уверенности, что неверно понял чувство, озарившее ее взгляд.

Тут Харриет обернулась к Элизе и спросила почти беззвучно:

– В какую сторону оно направилось?

Палец Элизы, указавший на поворот коридора за ее спальней, туда, куда не доходил свет из настенных канделябров, дрожал.

Харриет повернулась в ту сторону, куда показала Элиза, и Бенедикт увидел, что она расправила плечи и вздернула вверх подбородок, как и тогда, когда кинулась на помощь попавшей в беду приятельнице. Он немного замешкался, глядя, как она исчезает в темноте. Высокая, сложенная прекрасно, как богиня, ночная сорочка – единственное, что светится во мраке, босые ноги ступают бесшумно, как у призрака…

– Проклятие! – выдохнул Бенедикт.