Мальчик-Которого-Нет (СИ) - Зеленая Рина Васильевна - Страница 59

— Потому что Сириус — слишком очевидная кандидатура, — попытался оправдаться Джеймс.

— Ты мог сам стать хранителем. Или сделать им меня. Но нет! Питер! Тебе напомнить, что именно Ремус сообщил директору о моей беременности, хотя я запретила сообщать хоть кому-то? Этот верный песик уже через день обо всем донес дорогому директору.

— Лили…

— Да, после этого сложно было усомниться в том, что Люпин верен Ордену. Точнее, лично Дамблдору. Но он предал нас в мелочи. Ты же понимаешь, что предаст и в чем-то большем? А Питер — трусливая крыса.

— Я и сам жалею об этом! — прервал тираду жены Джеймс. — Понимаешь? Жалею.

— И что же изменилось, что ты вдруг прозрел? — фыркнула Лили и сложила руки на груди. — Что такого тебе сказал Дамблдор?

— Ремус и Питер не были у нас с того дня, когда мы рассказали друзьям о беременности. Так что подробности знает только Сириус. Но он будет последним, кто объявится в Хогвартсе, а директор не покидает стен школы даже ради заседаний Визенгамота.

— Еще повитуха…

— Она дала клятву, — успокоил парень. — Но вычислить дату не так уж и сложно… Так что директор поздравил меня с рождением наследника сегодня. И спрашивал о ритуале имянаречения.

— Что?! Что ты ему сказал? — девушка до боли вцепилась в предплечье мужа.

— Ничего, я ничего не сказал. Это наше личное, я помню. Дело не в этом. Дамблдор… Он пытался меня читать! И еще… пытался невербально накинуть какое-то беспалочковое!

— Что?! — взвилась Лили.

— Пусть и полукровка, но он хорошо знает традиции. Знает, что ребенок может оставаться без официального имени до полугода. Видимо, он рассчитывал, что я выберу его в отцы по магии. И, возможно… возможно, как-то следил за домом. Кажется, он был уверен, что Сириус у нас все это время не появлялся, так что Блэка мы крестным не сделали.

— Что он хотел? — потребовала ответа Лили.

— Он не напирал со своей кандидатурой, но очень настаивал, чтобы я назвал сына Гарри.

— Почему?

— Думаю, Ремус сказал ему не только о твоей беременности… Видишь ли, я тогда еще обмолвился, что сына нужно назвать каким-нибудь семейным именем. Например, Генри, а лучше — Гарри. Мол, в будущем сыну будет проще сходиться с людьми. Гарри — очень простое и располагающее имя. Никакой напыщенности и аристократизма.

— Джеймс!.. И?

— Директор попытался вложить мне в голову, что ребенка должны звать Гарри Джеймс.

— Он хочет знать полное имя, — холодея, произнесла Лили. — Ему зачем-то нужно полное имя нашего ребенка.

— Это странно, да, — согласился Джеймс. — Как хорошо, что у нас дочь.

— И как хорошо, что вы с Сириусом, два балбеса, зовете ее Гарри, — немного успокоившись, сказала Лили. — Надеюсь, Дамблдор не узнает ее полного имени хотя бы до малого совершеннолетия. Потом не так страшно.

Оба с тревогой переглянулись.

— Думаешь, он как-то использовал то, что… знал наши имена?

— Не уверен, — признался Джеймс. — Но сейчас я думаю о том, что, возможно, директор использовал это знание на других.

— Ты о ком?

— Уизли, — ответил парень. — Молли должны были помолвить сразу после малого совершеннолетия, но обряд не закрепился. Оказалось, она уже связана узами помолвки с Артуром. Следов не осталось, нельзя было доказать, что это не решение магии… соединившей два любящих и идеально созвучных сердца.

— Фу, как приторно! — скривилась Лили.

— Именно на это напирал Альбус, когда лорд Прюэтт пытался разгромить его кабинет.

— У директора Хогвартса слишком много власти, — покачала головой Лили. — А Дамблдор… — Она покосилась на мужа. — Он считает себя не просто директором, а чуть ли не наследником Гриффиндора.

— Ты знаешь о старых клятвах, — констатировал Джеймс. — Да, теперь я это тоже вижу. Мы все втянуты в противостояние, начало которому затерялось в прошлом. Мне жаль, Лили, что ты оказалась втянута во все это.

Девушка не ответила, лишь обернулась и с болью глянула на тихо наблюдавшую за ними из кроватки дочь.

[image_25184|center]

34

Пока студенты наслаждались заслуженным отдыхом, директор Дамблдор трудился от рассвета и до заката. Приближался новый календарный год в работе Министерства Магии, а это означало, что у Верховного чародея осталось всего несколько дней для внесения последних предложений законопроектов и поправок к законопроектам на ближайшие шесть месяцев. А ведь еще предстояло посетить итоговое заседание МКМ и несколько благотворительных мероприятий. И все это до начала первой в новом году очередной сессии Визенгамота. Зная же Фаджа, министр обязательно придумает причину собрать внеочередную сессию в первые дни января.

Директор поморщился, вспомнив последнее письмо Корнелиуса. Еще прошлой весной министр заглядывал Дамблдору в рот, ловил каждое его слово, но потом рядом с Фаджем появилась новая помощница… и главу Министерства будто подменили!

Сначала Альбус не обратил внимания на невысокую, не очень-то красивую и откровенно слабую магически волшебницу, обосновавшуюся в приемной министра. Директор весьма смутно помнил ее по Хогвартсу. В школе Долорес Амбридж ничем не выделялась. Училась весьма посредственно, правила почти не нарушала. Если бы не попытки носить розовый галстук вместо стандартного факультетского, волшебница слилась бы с остальной массой таких же средненьких незапоминающихся учеников.

По любимой расцветке Альбус ее и узнал. И очень удивился, обнаружив мисс Амбридж на столь высокой для полукровки без связей должности. Похоже, бывшая слизеринка успела сильно измениться с момента выпуска! Но на этом интерес к Долорес закончился, Дамблдор находился в уверенности, что ему-то нечего опасаться волшебницу, среди оценок которой «Выше ожидаемого» стояло только по истории магии, а все остальные оценки начинались с буквы «С».

Как в итоге оказалось, Амбридж за какой-то год удалось втереться в доверие министру и настроить его против Дамблдора.

А все началось, казалось бы, с такой малости, как новый порядок сортировки корреспонденции и рабочих документов. Если прежде письма директора попадали прямо в руки Фаджа, то теперь они отправлялись в папочку «Обращения граждан». И нужно было быть наивнее трехлетнего ребенка, чтобы верить интервью в «Ежедневном пророке», где Корнелиус утверждал, что его утро начинается с писем обывателей. Альбус наивным не был.

Пока Долорес не удавалось оградить своего шефа от личных встреч с Дамблдором, но директор уже не раз и не два замечал изменившийся тон и взгляд министра. Пройдет совсем немного времени — и начнется открытое противостояние. Уже сейчас директору с трудом удавалось влиять на решения Фаджа.

— А ведь я сам посадил его в кресло министра, — собираясь в Министерство в один из последних дней года, недовольно покачал головой Дамблдор. — Никакой благодарности.

Над этой проблемой стоило подумать, но немного позже. Главные трудности подкрались к директору оттуда, откуда он их не ждал.

Пропал Квиррелл.

Это событие настолько выбило Альбуса из колеи, что все остальное просто померкло на фоне!

А началось все с испорченной мантии-невидимки.

Возвращать артефакт Дамблдор передумал в тот самый момент, когда Гарри Поттер направился за стол змеек на распределении. И ни разу с тех пор не пожалел о своем решении, ведь мальчик никак не оправдывал звание светлого и благородного Героя. А разоблачить и призвать директора к ответу было некому. Джеймс мертв. Как и Лили. О мантии кроме них знало совсем немного людей, и вряд ли кто-то догадывался, что юный Джеймс Поттер в школе пользовался старинным и уникальным артефактом.

Но когда Альбус решил вновь насладиться своим триумфом — второй Дар Смерти принадлежит ему! — в шкафу в спальне обнаружилась не мантия-невидимка, а пыльная тряпка, начавшая распадаться прахом от первого же касания. Не веря, директор долго чаровал над серовато-бурой массой, но так и не понял, что же произошло. Одно он знал точно — его охранные чары не были нарушены ни одним живым существом.