Кодекс чести - Гаркушев Евгений Николаевич - Страница 94

– Я все же рискну, – вскинула подбородок девушка.

– Тебе было бы проще сразу поехать в Гонолулу и прийти в управление службы безопасности… Не задумывалась над этим?

– До утра я бы не успела, – мотнув головой, заявила Ксения. – А Никита попал в плен по моей вине. Я заманила его в ловушку коварством. Это хорошо для внешних врагов, но мы, русские, не должны воевать между собой. Особенно такими подлыми способами.

– Да, только сохраняя единство, мы будем сильны, – совершенно серьезно ответил князь на патетическое заявление нашей спасительницы. – Кажется, я могу идти. Вперед.

Замелькали перед лицом ветки. Неровная, а кое-где и скользкая почва, густой подлесок, пересеченная местность… На вершины нам забираться не стоило – там леса не было, вулканические породы, голые камни… И выходить к берегу – не самый разумный вариант. Ночь скоро закончится, и мы будем как на ладони. Матвей и Агесилай могли бы попытаться забрать нас – если дрейфуют не слишком далеко от берега и если бы я не потерял телефон…

– Ты оставила свой мобильный дома? – спросил я у Ксении. Помнится, в лесу девушки хвастались, что у них есть телефон, и даже собирались вызвать береговую охрану.

– У меня его никогда не было. Тот аппарат принадлежал Свете, – ответила Ксения.

Что ж, еще один вариант минус. Хотя номер телефона Матвея я не запомнил, понадеялся на телефонную книжку аппарата. Непростительная халатность, но что теперь об этом говорить?

Вдали залаяли собаки. Ксения вздрогнула.

– Не беспокойся, – усмехнулся Голицын. – Даже если псы возьмут след, они нам не страшны. С тремя клинками можно отбиться и от волчьей стаи – не то что от нескольких собак, которые идут по следу.

– С ними будут люди, – сказала девушка. – И в их порядочности я сейчас все больше сомневаюсь. А я не догадалась захватить перца.

Голицын скрипнул зубами.

– Если я останусь жив, Михалков ответит за все. В том числе и за ваши страхи, наша прекрасная спасительница.

Ксения печально улыбнулась.

– И как я могла подумать, что эти фанатики делают все на благо России? Правда, в детали заговора я, конечно, посвящена не была – но кое-что слышала. Однако считала своим долгом молчать. Ведь мы хотели восстановить старый порядок. Тот благородный образ жизни, что царил в нашей стране в начале века…

– Это все сказки, девочка, – вздохнул Голицын. – Я постарше и многое помню. Подлости случались и тогда. Не каждого подонка убивали сразу. А среди высокородных граждан негодяев примерно столько же, сколько и среди простых. Понимаешь, общество должно развиваться. Но сейчас речь не о том. Нам надо спасти тебя. Ты в такой же опасности, как и мы. И если мы можем встретить опасность лицом к лицу, нам нельзя подвергать риску даму.

– Но я…

– Решать буду я – как старший. Может быть, отошлем Ксению в горы, а сами примем бой? – предложил князь.

– Я согласен. Если нас не расстреляют из автоматов, дело будет того стоить. Но если они поймают Ксению раньше?

– Да, ситуация не слишком хороша…

Небо просветлело. Ночь сменили сумерки – здесь, в тропиках, они быстро сменятся днем. Мы продолжали брести по лесу – прочь от моря, вдоль горной цепи. Продвигаясь в этом направлении, мы подходили все ближе к Калавао. Ворваться в поселок, захватить лодку… Но нет, это нереально. Даже если мы проникнем незамеченными в порт и завладеем судном, уйти нам не дадут. Катеров у Михалкова наверняка хватает.

В небе раздался рев реактивного самолета, идущего на небольшой высоте. Мы не увидели летательный аппарат, но, похоже, он пролетел прямо над нами. Потом вдали зашумел еще один самолет – похоже, винтовой.

– На нас охотятся с воздуха? – спросил я.

– Не знаю, – задумчиво протянул шериф. – Поднимать в воздух реактивный самолет не слишком разумно. Что можно с него засечь, кроме общего плана местности и крупных объектов? К тому же воздушное пространство контролируется диспетчерским пунктом в Гонолулу. Чем Михалков объяснит такую активность?

– Да чем угодно. Маневрами, учебными полетами, поисками потерявшихся детей…

– Нет, мы все-таки в России, хоть и на ее окраине. Наш недруг не может царить здесь безраздельно.

Реактивный самолет развернулся и снизился еще сильнее. Теперь он шел над джунглями, словно намеренно стараясь подавить шумом тех, кто находился внизу. Но самолет быстро улетел, а собачий лай приблизился.

На небо наползли тучи – того и гляди разразится ливень. В тропиках, среди буйной зелени, в дождь, наверное, не видно ничего и за десять метров. А мы, как в детской сказке, можем найти гриб – и спрятаться под ним…

– Ничего не понимаю, – констатировал я. – Для чего они гоняют самолет?

Голицын молчал, Ксения испуганно ежилась. Вдали, где-то в районе лагеря «Воинов императора» или городка Калаупапа, шумели двигатели, стрекотали вертолетные лопасти. Потом началось нечто странное. Ударила пулеметная очередь, еще одна, грохнула пушка. После этого загрохотали мощные взрывы – настоящая артиллерийская канонада.

– Кто-то попал под раздачу вместо нас? – предположил я.

– Полагаю, под раздачу попал Михалков, – усмехнулся Петр Михайлович. – Если я что-то понимаю в ведении боя при поддержке с воздуха, мы сейчас слышим тридцатимиллиметровые вертолетные пушки, ведущие огонь осколочно-фугасными снарядами, и разрывы ракет «воздух-земля». Армия долбит базу «Воинов императора».

– Почему армия? – удивился я.

– Кто еще может прислать сюда несколько штурмовых вертолетов? Пожалуй, нам стоит повернуть к базе.

Идея Голицына не показалась мне удачной. Пусть даже нам на выручку пришла армия – тот же Руденко мог поднять тревогу, – возможны и другие варианты развития событий. Даже при благоприятном для нас раскладе потребности лезть в самую горячую точку без соответствующего оружия и в плохой физической форме я не ощущал.

– Мы должны заявить о себе как можно быстрее. Во избежание лишних потерь, – объяснил Петр Михайлович. – Большинство монархистов в целом и «Воинов императора» в частности – просто одураченные пропагандой молодые люди. Честные, славные и желающие России блага. Хотя бы наша Ксюша…