Воины Арктара - Кудряшов Кирилл Васильевич - Страница 48

– То есть Гимрод предлагает лесному народу уйти из этого мира бескровно? – с усмешкой спросил Агрон. – Умереть самим, чтобы топоры орков не обагрились их кровью?

– Мы предлагаем им уйти, обосновавшись в степях. Леса нужны нам!

Похоже, этот кретин даже не догадывался о том, что первый же час, проведенный эльфами вдали от деревьев, станет последним.

– В таком случае, передай встречное предложение лесного народа своему жалкому царю степей. Если прямо сейчас орки одумаются и поймут, на что они замахнулись, пойдя против воли самого Создателя, мы позволим им уйти. Всем, кроме Гимрода, которому я лично отрежу голову и повешу сушиться на ветвях этих деревьев.

За спиной Агрона раздались одобрительные возгласы – эльфы слышали все и, кажется, наконец-то поняли, что он действительно на их стороне.

Глаза Гимродова посланника налились кровью.

– Да как ты смеешь, выродок… – начал было он, но тут же, вспомнив о направленных в его грудь стрелах, оборвал себя на полуслове. Сделав знак двум своим спутникам, он развернулся, и сначала демонстративно медленно, а затем постепенно переходя на бег, орки двинулись обратно к своему лагерю, сопровождаемые свистом эльфов.

Остаток дня обе стороны готовились к бою. Орки готовили к стрельбе катапульты, эльфы в десятый раз проверяли тетивы своих луков и запасались стрелами. Где-то в глубине леса день и ночь шло их изготовление – все неспособные сражаться сейчас привязывали к стрелам оперение, ставили на них выменянные у гномов наконечники из драконьего металла.

– Они определенно пойдут на штурм ночью, – сказал Илисид взобравшимся на дерево Агрону и Алексу. – С одной стороны, это хуже – стрелять в темноте сложнее, чем ясным днем, а с другой – лучше, потому что вырытые нами ловушки они не заметят даже без маскировки.

– Ты недооцениваешь зрение орков и их внимание. Поверь, даже в пылу боя, когда кипит кровь, мы все равно видим все, что происходит вокруг. Бой будет тяжелым… Сколько у тебя воинов?

– Около двух тысяч, так что численного перевеса у Гимрода нет. К гранине подтянулись все наши воины, со всех Эльфийских лесов.

– Каждый орк стоит трех твоих эльфов, Илисид.

– Но только не тогда, когда орк на земле, а эльф – в листве со своим луком. Может быть, я и недооцениваю твой народ, но и ты явно недооцениваешь мой. Да и мечом мои воины владеют не хуже, чем орки топорами.

Чем ниже опускалось солнце, тем больше усиливалось беспокойство в груди Агрона. Он до боли в глазах вглядывался в лагерь орков, надеясь увидеть, когда орда его соплеменников покатится на Эльфийские леса, но не улавливал ни малейшего движения. Костры в лагере были погашены, и б постепенно наступающей темноте лагерь сливался со степью, так что даже острые глаза орка не могли различить происходящего в нем.

Из-за горизонта выкатилось Страдание, заливая степь своим серебристым светом, а спустя полчаса появилась и настигающая его Ярость. Ночь выдалась ясной, но свет сияющих лун и звезд все же не позволял рассмотреть лагерь орков, чтобы заранее быть готовыми к атаке.

Эльфы не покидали своих позиций. Лучники неподвижно замерли на деревьях, искушенные в магии – возле катапульт, чтобы одним движением отдать деревьям приказ отпустить натянутые веревки, отправляющие в полет снаряды.

Ночь была ясной – как казалось Агрону, достаточно ясной, чтобы эльфы могли уверенно стрелять с полусотни метров. Была, пока откуда-то не потянулись густые черные тучи, постепенно заволакивающие небо.

– Агрон, – негромко позвал его Алекс. – Ты чувствуешь?

– Чувствую что?

– Я не знаю. Магию! Рядом чье-то заклятье, только я не могу понять, что это.

– Я ничего не чувствую. – Агрон до предела сосредоточился, шестым чувством выискивая вокруг чужую магию, но не ощущал ничего. – Ты уверен?

– Уверен! Я даже не могу определить, к какому виду принадлежит это заклятье, но оно очень сильно. Я чувствую его кожей…

За последний месяц Агрон научился доверять ощущениям Алекса. К нему постепенно возвращалась давно забытая людская магия, и сейчас не было оснований сомневаться в том, что, если Алекс чувствует чье-то заклинание, значит, оно действительно существует. Но почему тогда сам он не чувствует ничего?

Агрон легко распознавал любое заклинание своего народа, равно как и магию из эльфийского или гномьего арсенала. Ощущал магию, окружавшую Кельт-Адаса, но не мог определить, какое именно заклинание он творит.

Людская магия ощущалась остальными народами Земель Арктара на самом пороге восприятия, ибо была сильнейшей из всех видов колдовства мира.

Значит, могли существовать и заклинания, с трудом ощутимые даже людьми… Спросить бы об этом у Библиотекаря, но Свиток остался в доме Илисида – не брать же его с собой на битву, грозившую стать побоищем.

А еще спросить, как что-то подобное могли сотворить орки… Но этого Свиток Прошлого, скорее всего, и не знает, отнеся грядущее сражение к настоящему, а то и к будущему.

Или же с орками был кто-то еще?

– Алекс, это ведь не орочья магия?

– Если бы я знал… Я никогда не видел ничего подобного. Она повсюду, везде вокруг нас…

Агрон хотел было спросить, не ощущает ли он, откуда исходит эта магия, но в этот момент услышал топот, едва коснувшийся его слуха, но нарастающий с каждой секундой. Топот сотен сильных ног… и свист!

Что-то большое пронеслось над деревьями и ухнуло в полусотне метров позади, круша на своем пути ветви и вырывая с корнем небольшие деревья.

– К бою! – раздался зычный голос Илисида, и в тот же миг казавшийся спящим лес ожил. Сотни рук одновременно потянулись к колчанам, выхватывая стрелы и укладывая их на тетивы. Мгновение, и сотни стрел нацелились в темноту, ожидая приближения орков.

Снова свист тяжелой каменной глыбы, разрывающей небо, снова грохот, сменившийся на этот раз испуганными предсмертными криками.

– Катапульты, пли! – скомандовал Илисид, и тотчас же навстречу летевшим из степи камням помчались три глыбы, отправленные в полет эльфийскими катапультами. Они были нацелены не в лагерь врага – примерно на середину пути от него к Эльфийскому лесу, чтобы поразить не беспомощных женщин и детей, а бегущих в атаку орков.

Наконец из темноты вынырнули рослые фигуры орков, и почти в тот же миг раздался голос Илисида:

– Лучники! Пли!

Агрон видел, как падали орки, пронзенные пятью, а порою и десятью стрелами, видел, как три орка практически одновременно ухнули в вырытую им яму – бежавшие следом за ними даже не остановились, лишь изменили направление и широкими шагами понеслись дальше, к лесу.

Не так он себе представлял это сражение! Не так! Надеялся, что, увидев его, орки если не образумятся, то хотя бы задумаются о том, против кого идут воевать. Что в первые же минуты битвы потери обеих сторон составят десятки, а не сотни воинов…

Над головой свистели каменные глыбы, каждая весом со взрослого орка, и с грохотом и треском падали в чащу, будто невесомые листья, сшибая засевших в ветвях эльфов. Стоявшие в лесу катапульты простаивали без дела – снарядов больше не было, и обслуживавшие их эльфы уже перескакивали по ветвям к месту, где разгоралось настоящее сражение.

– Стрелки, пли!

Орки подошли уже достаточно близко, в зону досягаемости изобретенных Алексом горизонтальных катапульт. Ветви деревьев распрямлялись, швыряя в приближающуюся орду наконечники стрел и мелкие камни. Каждый такой залп просто выкашивал среди нападавших коридор, который, правда, тут же заполнялся новыми орками.

На бегу орки швыряли в гущу листвы метательные топоры. Скорее всего, наугад, не целясь: на это у них просто не было времени. Но звуки падающих на землю тел и стоны раненых и умирающих свидетельствовали о том, что некоторая их часть попадала в цель.

Орки ворвались в лес… Впрочем, в этом Агрон и не сомневался – основное сражение должно было произойти именно здесь, под деревьями, и будет чудом, если хотя бы здесь, в родной стихии эльфов, им удастся заставить орков повернуть назад.