Дорогами алхимии (СИ) - Видум Инди - Страница 45

— Олег, кажется, я приношу тебе неудачу.

— С чего ты так решил?

— Нас собираются выгнать и с этих раскопок, — сообщил я.

— С чего взял? — оживился он.

— С того, что Шелагин сказал нас убирать, раскопки консервировать.

— Всегда был уверен, что князь — мудрый человек, — обрадовался Олег. — Нужно посмотреть, что нам должны выплатить в случае разрыва договора. Санкции предусмотрены. И за артефакт, который ты пробудил, а Греков бездарно слил, тоже должны заплатить.

— Мне кажется, линять нужно, пока отпускают. Шелагин-старший уверен, что сын нас задержит.

— С чего ты это взял?

— С того, что он сказал, что нас выставить надо до его приезда. Значит, подозревает, что тот будет против.

— Тогда для вида поругаюсь, а в конце притворюсь, что Греков своего добился, — решил Олег. — Откажемся от компенсации за артефакт, зато уберемся отсюда с концами.

Желание начать сворачивать лагерь было очень сильным, но приходилось делать вид, что мы ничего не знаем. Да и князь мог передумать, пока находился в лагере.

Но судя по тому, что, когда Шелагин уехал, Греков направился к нам со счастливым выражением лица, инструкции оставил князь четкие: нас тут в ближайшее время быть не должно.

Глава 23

Дядя устроил настоящее представление, встал в позу и заявил, что из-за вмешательства княжеской семьи все наши планы пошли коту под хвост. На что Греков презрительно бросил, что все неустойки в силе так же, как и отсрочка штрафа по участку на год.

— Павел Тимофеевич пока не решил, что делать с раскопками, поэтому консервируете вскрытое и убываете, — отрывисто бросил он. — Имейте в виду, смысла в затягивании нет, потому что дата окончания договора — сегодняшняя. Князь подписал, вот ваша копия.

Дядя осторожно взял протянутую бумагу, как будто та могла быть ядовитой. Впрочем, я бы не удивился. От Грекова прямо-таки флюиды неприязни шли, физически ощущаемые, что было тем более странно, что раньше с ним ни я, ни дядя не пересекались.

— Но здесь нет ни строчки обещанной компенсации за пробуждение артефакта.

— Если что-то не устраивает — изменения только через суд.

— Удобная позиция. Некрасиво играете, Алексей Дмитриевич.

— Как умею, — усмехнулся он.

— Консервацию могу поставить только временную. Потом сюда нужно будет приглашать специалиста, — сказал дядя. — Вообще, если следовать букве той бумаги, которую вы мне подсунули, делать я это не обязан, но не сделать не могу, потому что привык выполнять работу добросовестно. Если не законсервировать вскрытое жилище Древних, пойдет волна разрушений и оставшиеся там артефакты пострадают.

— Сколько вам надо времени?

— Надеюсь, до вечера успеть.

Грекова аж перекорежило при понимании того, что прямо сейчас от нас отделаться не удастся.

— Я пришлю наблюдателя, — бросил он. — И чтобы до отбоя все закончили и убыли.

Дядя явно хотел сказать: «Как получится», но промолчал. Смотрел прищурившись вслед Грекову и обмахивался бумагой от князя. Оказалась она довольно занимательной. Когда я ее изучил сам, пришел к выводу, что все для нас складывается неплохо: отсрочка штрафа на год сохранялась, деньги заплатят, а главное — мы отсюда можем уехать и продолжить заниматься тем, чем раньше. Моя алхимическая лаборатория меня заждалась.

— Что скажешь? — спросил дядя.

— Я собираю вещи, ты ставишь консервацию, — предложил я. — Вопрос. Что делать с тем, что у нас в палатке для добычи?

— Подойдет наблюдатель, у него и спросим. Это имущество Шелагиных, пусть его у нас принимают, — решил дядя. — Ладно, упаковывай все.

Он отключил работавшие артефакты и уложил их в принесенные футляры.

— Лихолетовский положи на заднее сиденье, отдадим по дороге, — скомандовал он.

Я принялся сворачивать лагерь и отвлекся только тогда, когда заметил, что Греков инструктирует какого-то мужика. Грех было не подслушать, так что я активировал заклинание, но, к сожалению, уже на окончании разговора.

— Знаешь, парень мне бывает даже симпатичен, но ровно до того момента, как я вспоминаю, чей он сын. Ты же в курсе: я чувствую, когда мне врут? И тогда я был уверен, что говорят правду. Лично настаивал на дополнительной проверке. И каким идиотом себя почувствовал, когда подтвердились первоначальные выводы. С Песцовым я не понимаю, врет или нет. Иногда хочется встряхнуть и потребовать прекратить врать. Но Александр Павлович сказал их не трогать. Вот и не трогаю. Но как вспомню ту историю — сразу бешенство накатывает и кажется, что лицедействует. Так что ты там не расслабляйся. По ушам поездят так, что не заметишь. Проследи, чтобы только свое забрали. Меня дергать только на крайний случай, понял?

Возможно, этот мужик что-то и понял, да только не я. Мне уже казалось, что вряд ли речь идет о той истории с договором, которую упоминал дядя Володя. Но похоже, мужик тоже ничего не понял.

— А что за история? — спросил он.

— Не твое дело, — рявкнул Греков так, что даже я чуть не дернулся, а мужик отшатнулся с таким испугом, что наверняка уже пожалел о том, что вообще спросил. — Я тебя предупредил, чтобы ты не расслаблялся. Остальное — не твое дело, понял?

— Понял как не понять.

Больше ничего интересного сказано не было, а потом подслушку пришлось свернуть, потому что Греков зашел в палатку. Нет, мне срочно нужен второй уровень ДРД, чтобы не зависеть от того, вижу ли я объект или нет.

«Ты еще первый не докачал», — проворчал Песец.

«А что будет, если взять второй, не докачав первый?»

«Ничего хорошего. В худшем случае из модуля не усвоится ничего, но он будет считаться использованным, то есть на дальнейшем усвоении модулей ДРД можно будет поставить крест. В лучшем — не усвоится один или пара навыков. И не факт, что самые ненужные».

«Там нет ненужных».

«Вот именно. Поэтому никуда не торопись, прокачивай. Они у тебя прокачиваются нормально. Можно сказать, по графику. Я понял, что эти навыки в приоритете, так что как можно будет брать модуль — скажу сразу. Пока бери другое».

Беседуя с Песцом, я не стоял на месте, а собирал все, что только можно было, раскладывая по сумкам, чехлам и контейнерам. А там и наблюдатель подошел, которому дядя передавал по списку все выкопанное. Наблюдатель, несмотря на накачку Грековым, смотрел на нас не с подозрением, а с сочувствием. Видать, не мы первые, на ком Греков срывается за дела давние, да еще и чужие. Поговорить бы о них с дедом. Уж он точно знает, что там было. Дядя Володя же либо не знает, либо не хочет рассказывать, считая, что дела давно минувших дней к нынешним отношения не имеют.

Палатку, в которую складывали выкопанное, пришлось оставить, потому что присланный наблюдатель понятия не имел, куда сейчас это можно перенести, но клятвенно пообещал, что в течение пары дней вопрос решится, все камни и таблички перевезут в хранилище, а палатку нам вернут. Дядя неохотно согласился, понимая, что будущее палатки становится туманным, но расстаться с ней — меньшее зло. В конце концов, на палатку мы заработаем, а вот из видимости Грекова следует убраться как можно скорее.

Как мы ни торопились, даже без ужина остались, но выехать удалось только глубокой ночью, потому что консервация затянулась — раскопано было уже прилично, плюс две стартовых точки. И все это надо было накрыть единым куполом. Перед отъездом дядя еще раз напомнил, что это мера временная и в течение пары месяцев необходимо законсервировать по-настоящему, если уж продолжать раскопки никто не собирается.

Стоило нам выехать с базы, как Олег внезапно сказал:

— Сдается мне, эта история так не закончится. Не знаю, в чем причина, но есть тут какие-то вторые, а то и третьи слои.

— Мне тоже так показалось. Целитель Шелагиных меня сканировал.

— Да ты что? — удивленно повернулся Олег ко мне. — Тогда точно Алка не по собственной инициативе это провернула. Или с благословения главы Живетьевых, иначе с чего бы целителю тебя проверять?