Хитрая злая лиса (СИ) - Марс Остин - Страница 81

Кайрис послала ей загадочный взгляд и прошептала:

— Я тебе потом расскажу.

— Расскажи сейчас.

Кайрис закончила вытирать тарелку хлебом, сунула его в рот и встала:

— Пойдём.

Эйнис свою тарелку бросила без сожалений, вскочила и радостно вышла из-за стола следом за Кайрис, они скороговоркой поблагодарили всех за всё хорошее и ушли телепортом. Вера с задумчивым видом посмотрела на то место, где они только что стояли все такие довольные, и проворчала:

— Меня главное спросить, хочу ли я, чтобы они сплетничали о моём белье.

— От вас ничего не зависит, — флегматично вздохнул министр, — о нём трещит весь дворец, особенно отличились девочки Лоретты. Вы никак этому не помешаете, смиритесь.

— Офигенно, — вздохнула Вера.

— Ешьте быстрее, у нас большие планы.

— Ладно, — она занялась едой, голос подал Артур, очень осторожно и с большой надеждой:

— Можно мне телефон?

Вера потянулась его доставать, министр спросил:

— Зачем?

— Хочу кое-что посмотреть, мы там с ребятами из группы разработчиков спорили, мне нужна информация, техническая.

Вера уже держала телефон в руках, вопросительно смотрела на министра. Он вздохнул и разрешил:

— Ладно, но только здесь.

— Можно записывать?

— Можно.

Артур взял у Веры телефон, включил и стал в упор рассматривать светящийся экран блокировки, достал блокнот, стал что-то рисовать. Потом сказал, что всё понял и ему пора идти показывать этим снобам, кто тут настоящий математик, поблагодарил за еду, вернул телефон и ушёл.

Вера ела и вспоминала как Эйнис пыталась залезть на Кайрис, это было так невыносимо мило, что настроение более-менее поднялось, пусть не до состояния утра и кофе, но всё же выше нуля. Министр давно закончил с едой, Двейн не съел почти ничего, Вера пыталась как-то начать разговор с ним, но почему-то не осилила, между ними как будто стена была. Её аппетит тоже куда-то делся, она положила вилку и сказала:

— Если вы всё, то я тоже всё.

— Тогда идём, — министр встал, вера встала за ним, потом посмотрела на Двейна, который вставать не торопился, хотя есть тоже не собирался, и сказала министру:

— Самое главное забыли. Вы же не передумали? — она посмотрела на него прямо, он нахмурился, она указала глазами на Двейна, он понял и улыбнулся с предвкушением чего-то великолепного, сделал приглашающий жест. Вера прокашлялась и стала ровно, изображая государственное лицо и торжественный тон Левитана из мая сорок пятого: — Двейн! Слушай меня внимательно двумя ушами, и запоминай всеми мозгами, это важно. Слушаешь?

Он посмотрел на неё не сразу и так неуверенно, как будто не совсем понимал её слова. Потом взял себя в руки и кивнул, слабым голосом отвечая:

— Да.

— Ты, Кан Двейн Старший, с этого дня официально первый наследник младшего дома Кан.

Двейн чуть взбодрился и даже выровнялся, посмотрел на Веру, потом на министра, министр мягко уточнил:

— Не официально, а по слухам.

— Откуда слухи? — нахмурился Двейн, Вера жизнерадостно развела руками, презентуя ему Зорину Веронику Владимировну из бездонных рудников, пришедшую в этот мир вытаскивать дом Кан из гораздо более глубокого места:

— Я организовала. Мы обсудили это и решили, что это отличная идея, и от этого всем станет лучше. Я сказала госпоже Виари в приватной беседе, что ты сын своего отца, которого прятали в империи, потому что опасались, что если о твоём существовании станет известно, то господина министра точно грохнут, поэтому его матушка помогла твоей матушке тебя спрятать. Ты воспитывался в империи, но сейчас тебя вызвали сюда, потому что дому нужен наследник. Как это оформить официально, мы будем ещё думать, но для всех с этого дня — ты ведёшь себя как наследник. Никаким охреневшим не кланяешься, обливать себя водой не позволяешь. Если возникают непонятные ситуации — зовёшь меня, я всем объясню, кто ты такой и как себя надо с тобой вести.

Двейн поднимал брови всё выше, и выше, и ещё выше, а потом и рот раскрыл, когда министр командным движением обнял Веру за плечо и сказал:

— Или меня.

— Да, — кивнула Вера. Посмотрела на министра и сложила руки на груди в позе «могу, умею, практикую, хоть щас».

Двейн переводил взгляд с Веры на министра, раскрывая рот всё сильнее, потом медленно закрыл и сказал шёпотом:

— Вы это оба... серьёзно?

Вера кивнула:

— Охренительно серьёзно. Мы считаем, что это хорошо и правильно. Госпожа Виари тоже сказала, что ты красавчик и у тебя всё получится, она рада за дом Кан и за тебя лично. А имя в свитке — вопрос времени. — Двейн продолжал смотреть на них по очереди так, как будто ждал, что ему вот-вот скажут, что это всё шутка, Вера посмотрела на министра и спросила: — Вы ему говорили про матушку?

— Нет ещё, — министр выглядел довольным, Вера тоже улыбнулась:

— Сказать?

— Вперёд.

— Новость номер два, — провозгласила Вера, — матушка господина министра не такая богатая, как все привыкли думать, она сильно поистратилась, слегка запустила бизнес и растеряла друзей. Так что, повернуться к любимому единственному сыну правильным местом, а не тем, чем раньше, будет для неё сейчас предельно мудрым решением, и мы просто подождём, пока она сама придёт и всё предложит. А не придёт — найдём другой путь. Твоя задача — привыкать к должности и морально готовиться.

— Да, привыкай, — ещё довольнее сказал министр, притиснул к себе Веру крепче и тихо рассмеялся, Вера тоже улыбалась — сейчас Двейн выглядел максимально присутствующим в этом моменте, его отрешённость как рукой сняло. Он переводил окончательно ничего не понимающий взгляд с министра на Веру и медленно качал головой:

— Вы с ума сошли? Вы понимаете вообще, что вы делаете? Я калека, я скоро ходить не смогу!

Вера отмахнулась:

— Быть наследником можно и лёжа. Ты справишься. Моя задача — поставить тебя в известность, а как ты это реализуешь — напряги фантазию, придумай что-нибудь. А нам пора.

Двейн хватал воздух ртом, как будто пытался отфильтровать из своей речи нецензурные слова, но после этого от неё ничего не оставалось и он просто выдыхал возмущение. Министр изобразил шутливую суровость:

— Соберись! И готовься к новым обязанностям. Приду — проверю.

— Вы чокнулись оба, — еле слышно выдохнул Двейн, Вера посмотрела на министра, обняла его за пояс, посмотрела на Двейна и кивнула с широкой улыбкой:

— Мы охренели. И тебе рекомендуем. Это очень весело.

Министр серьёзно подтвердил:

— Весело. Присоединяйся, тебе понравится.

— Вы больные... Вы просто... Что там произошло? Вы...

Вера посмотрела на министра с выражением невинного недоумения, он изобразил успокаивающую улыбку и сказал шёпотом, доставая амулет для телепортации:

— Он привыкнет. Ему нужно время. А мы пойдём. Пока, Двейн!

— Пока, Двейн, — Вера помахала Двейну ручкой, развернулась к министру и он переместил их обратно в дом Сун.

***

8.45.6 Психологический парадокс моральной гравитации

Когда они появились в своём коттедже, министр перестал улыбаться и спросил без особой уверенности:

— Думаете, он с этим справится?

— Думаю, он без этого не справится, — Вера тоже перестала веселиться и отошла на шаг, чтобы смотреть в его бессовестные глаза, не задирая голову. — Что с ним происходит? И зачем все продолжают носить эти проклятые амулеты?

Министр отвёл глаза и сказал с усталым вздохом:

— Я не ношу. Вам мало?

— Все остальные зато носят. Мне это не нравится. Я как будто с манекенами разговариваю.

— Вы бы предпочли ощущать боль человека, который испробовал все способы от неё избавиться, и они все перестали помогать?

— Ему настолько плохо?

— Да, настолько. Настолько, что единственный аргумент, заставляющий его вставать с кровати, одеваться и идти в «Кота» — это то, что вы не узнаете, чего это ему стоит.

— Сказали бы — я бы сама к нему пришла.