Кексики vs Любовь (СИ) - Шэй Джина "Pippilotta" - Страница 53

Мама, разумеется, не всерьез. Никогда в жизни она не сказала бы мне такое всерьез. Но в каждой шутке, как известно, есть некая доля… шутки.

“Какую престарелую кошку ты ограбила?”

Я выдыхаю. Кажется, я все неправильно поняла, и у Тима не было просто времени трепаться со мной по ерунде. Написать сообщение в мессенджер он может и быстро, пока слушает чьи-нибудь дикие правки по очередному ролику, или новые гениальные идеи от своих креативных специалистов.

“Вообще-то я их не украла, а спасла. Нефедыч клялся мне, что утопит нахлебников в ближайшем ведре, если я не соглашусь их пристроить”.

Обычно древнюю и крайне вредную бабку-кошатницу обходили за три метра, когда она начинала окликать соседей с приветливой улыбкой на лице. Хотя её это не останавливало, и она умудрялась даже за минуту в лифте прицельно в лоб спросить: “Не нужен ли вам котеночек?”. Но судя по всему, бабкина рекламная кампания, выстроенная в основном на слоганах “Кошки дурной глаз отводят” и “Только они меня и лечат”, работала с каждым окотом все менее убедительно. Поэтому в дело и вступил чертов Нефедыч, ходивший по подъезду и ультимативно требовавший от тех несчастных, что ему открыли, забрать “бесово отродье”. В противном случае вредный старикан угрожал чуть не тут же свернуть несчастным кутятам бошки.

Нужно ли объяснять, что в нашем подъезде жили слабые характером, зато очень человечные люди?

Да-да, и я одна из них.

Этот помет был у меня уже третьим отданным на “пристройку”.

“А вообще это все из-за тебя, Бурцев!” — старательно строчу одной рукой, второй теребя маленькие пушистые ушки. Этот выводок был на диво разношерстным — в нем были два кота — черный и рыжий, и две кошки — пестрая и белая. Красоты неописуемой.

“Все всегда из-за меня”, — охотно кается Тим, — “но не могла бы ты уточнить, где я оступился в этот раз?”

“Нефедыч сказал — это мне проценты. За личное счастье, которое он мне устроил. Он якобы тебя на прочность проверял, когда котами закидывал. А потом вообще пустил к себе домой, чтоб я, дура, такого классного мужика не прохлопала!”

“О!” — восхищенно откликается Тим, — “Какой отличный мужик этот ваш Нефедыч. Надеюсь, ты помнишь пословицу, что устами старца глаголет мудрость?”

“Устами младенца глаголет истина. Ты натурально пытаешься бывшего литератора в пословицах наколоть?”

“Попытка — не пытка. Да и ты сейчас слишком далеко, чтобы поколотить меня словарем”

“Возмутительно далеко…”

Сама не заметила, как отстрочила эти два слова. Отстрочила и чуть по лбу себя не хлопнула. Вот надо же мне… Всюду это лезет. Дурацкие эмоции.

Вроде бы да, уже съехались, и я не просто так приехала домой — забрала последнюю сумку с вещами, оставив у себя в доме возмутительно бесстрастную чистоту. Почти готовую к тому, чтобы эту квартиру я все-таки сдала в аренду.

Почти…

Я так ждала, что Тим напишет “Приезжай”. Так уже бывало пару раз, когда у него выдавался перерыв в плотном графике съемок. И стол в его кабинете оказался на диво прочным.

Я уже даже спланировала, как отстрою маршрут, прикинула, не пристроятся ли пушистые нахлебники, например, по рукам моделей, что всегда в наличии в офисе Тима. Да-да, у девочек всякие аллергии, на глютен, на лактозу, на еще какую-нибудь фигню, но котики — низкокалорийный и крайне милый продукт. Могло и получиться!

Да и Маринке я могла бы маякнуть, чтобы платье на другой адрес мне с курьером отправила. Сама мысль о том, что Тим меня в нем увидит раньше всех ощутимо приподнимала настроение.

И он понимает, куда я клоню. Понимает сам, без лишних подсказок, но тут же сам перечеркивает мои надежды жирным отказом.

“Извини, Кексик, мне сейчас некогда. Решаю последние вопросы с подарком маме”.

Что ж… Так тоже бывает. Обидненько конечно, но в целом, мои влажные фантазии были не очень-то уверенными. Все-таки пару раз спонтанного экспромта не давали мне никакой ложной уверенности, что может быть только так и никак иначе.

“Ну и ладно. Тогда домой поеду. И скормлю кошакам все твои котлеты” — набиваю мстительно и запихиваю телефон в карман сумки. Такси уже подъехало.

И все же, что он там с этим подарком мутит?

На самом деле, я могла бы так не играть с огнем.

Могла сказать Нефедычу, что мне некогда возиться с пристройкой котов — я вообще не дома сейчас живу. Были же в подъезде кроме меня сердобольные дурочки.

Могла бы…

Если бы кто-то недавно случайно не проговорился, что бывшая его Лерочка терпеть не могла кошек. Причем без особых внятных причин — не было у неё никаких аллергий, не было никакой психологической травмы, да и покормить и убрать за котом могла бы та же домработница, что за моими кулинарными разносами кухню перемывает.

Но вот даже несмотря на это, Лерочка была против. Настолько против, что одну единственную притащенную Тимом кошку один раз “случайно” в стиралке закрыла. Спасибо, что стирку не включила, живодерка.

Кошке, кстати, такая история не понравилась. Она повадилась изводить бывшую моего Тима истеричными воплями, как только сам хозяин уезжал из дома. Взять на руки кошку Лерочка брезговала, а вот открыть входную дверь квартиры и на полчаса оставить кошку без присмотра — очень даже смогла. Найти после этого отправившуюся на поиски хозяина Пандору не удалось. То ли кто-то из соседей с первого взгляда запал на белоснежную красотку и не проникся Бурцевской тревогой, то ли она таки смогла убежать дальше бдительных консьержей.

Когда мне рассказали эту историю — я пожалела, что тогда, в ресторане, когда единственный раз я видела бывшую женушку моего Тима — я не вцепилась ей в волосы и не унесла с собой пару рыжих клоков как сувенир.

А что?

Я б слепила фигурку из теста, запекла бы в ней волосину, ручки бы и ножки ка-а-а-ак пообломала.

Каждый повар в душе — колдун-вуду!

Наверное, поэтому, когда Нефедыч приперся ко мне со своей кото-коробкой я и не устояла. Знаки судьбы невозможно игнорировать!

Котята в этом выводке были роскошные. Один другого краше. Комочек абсолютной тьмы, яркая снежная красотка, шикарный рыжий бандит и пятнистая кокетка.

Как шикарно они смотрелись на светлом ковре в гостиной — ни в сказке сказать, ни пером описать. Из пятнадцати кадров, что я быстро-быстро нащелкала на телефон — вышли все шестнадцать. Поэтому, не мудрствуя лукаво, я сбросила Тиму в мессенджер все это счастье, приговорила его коротким: “Сам решай, кого нам оставить!” — и бегом учесала в ближайший зоомагазин. Лотка и прочих приблуд Нефедыч с собой положить и в уме не имел. И не спрашивайте, почему я, многоопытный пристройщик, до сих пор не обзавелась своим постоянным. Так получалось. Почему-то стабильно новые хозяева последнего комка шерсти, которых мне удавалось найти, требовали к коту обязательный воз приданого.

У меня, разумеется, не было шансов успеть все на свете. Поэтому, когда я ввалилась в холл своего нового дома, у стойки с консьержем уже стояла злющая, как туча, моя сестра с огромной сумкой и чехлом для одежды.

Страшная такая, что при виде её я даже передумала шлепать в сторону лифта, и даже успела сделать два шага в сторону стеклянных входных дверей. Только два…

— Двадцать! Минут!

Кто бы знал, что Маринка, милая Маринка, кошечка и заечка, умеет вот так, двумя словами пригвоздить к полу эффективнее, чем с этим гвоздомет бы справился.

— Мне, между прочим, еще самой переодеваться надо!

Черт побери, может, котики из сочувствия мне хоть одну запасную жизнь из своих общих тридцати шести выделят. Это же во имя их целых хвостатых задниц я вообще вышла из дома и так задержалась в зоомагазине, ругаясь с продавщицей из-за того, что она мне не тот корм подсунула.

Хотя на самом-то деле можно было вызвать и доставку.

И почему все умные мысли ко мне в голову приходят с таким опозданием?

— Быстро пошли, — сестра дергает головой резко, отправляя меня к лифтам. Так энергично, что я ужасно удивляюсь, что мои ноги меня туда несут, а не Маринкина телепатия.