Кексики vs Любовь (СИ) - Шэй Джина "Pippilotta" - Страница 41

— Боже, видела бы ты свое лицо, Юлька, — ржет, утыкаясь мне в волосы, — я прям видел, как ты выбираешь, кого первым убивать — меня или Женьку.

— Ну не ври, — цежу сквозь зубы, — не мог ты этого видеть. Я в любом случае первым бы прикончила тебя.

— О-оу, йесс! — Бурцев ликующе воздевает кулак к потолку. — Я победил. Ты ненавидишь меня сильнее всех на свете. Понимаешь ли ты, что от ненависти до любви всего один шаг?

Господи, какая глупость! Как этот придурок меня бесит!

И все-таки, понимая, что Бурцев сейчас медленно, но верно покачивает меня в медвежьем подобии вальса, а его “пассия” и все собравшиеся в ресторане смотрят на нас и тихонечко подхихикивают — узел злой ревности у меня в груди распускается.

Даже хостес, которая пыталась меня не пустить в ресторан к столику Бурцева, оказывается стоящей за моей спиной с пустым корпусом хлопушки. Похоже, это она бахнула у меня над ухом в первый раз. А сейчас стоит, смотрит на нас и умиленно промакивает глаза платочком.

Это всего лишь розыгрыш.

Совершенно очевидный, заранее организованный розыгрыш.

И наверное, продлись дольше пары секунд, начни Бурцев со мной говорить, начни “его фифа” капризничать — я бы, наверное, сейчас уже хорошенько отходила эту скотину по морде его же веником, но…

Сейчас не буду. Розы слишком красивые!

А Бурцев слишком крепко меня обнимает, чтобы я вообще выпуталась.

— Кексик, ты так коварно молчишь, — мурлычет Тимур горячо, в самое мое ухо, — скажи мне честно, ты обдумываешь месть?

— Нет, Тимчик, что ты! Зачем размениваться на какую-то месть. Я уже выбираю яд, — меланхолично откликаюсь, краем глаза замечая, что из кухни выплывает тележка с чем-то круглым, прикрытым большим серебристым куполом. И движется это все в нашу сторону. Ага!

Кажется, вот и мой прикольчик подъехал!

Правда в сравнении с этим пранком Бурцева, мой кровавый тортик выглядит уже как-то слабенько, но… Это можно исправить.

— Знаешь, Тимчик, ты так кстати всю эту дурь устроил, — шепчу ехидно в нахально оттопыренное ухо обнимающего меня паршивца, — потому что я ведь тоже хотела кое-что для тебя сделать.

— М-м? — Бурцев заинтригованно приподнимает бровку. И ведь так хорош поганец, вот такой вот, какой есть. Ехидный, вечно подтрунивающий надо мной, и при этом — не сводящий с меня глаз.

Тележка с тортом за его спиной как раз доехала до столика. Остальные участники дурацкого розыгрыша заинтригованно уставились на неё. Кажется, они приняли мой торт за новый сюрприз от Тимура.

Ладно, это тоже неплохо.

— Я тоже хотела тебя сегодня кое о чем предупредить, мой сладкий, — улыбаюсь, повышая голос и делая шаг в сторону нашего столика, — что может тебя ждать, если ты будешь вести себя недостаточно хорошо.

— Как сегодня, — восторженно вклинивается Тимуровская “пассия”.

Я не подтверждаю её слова. Только многозначительно улыбаюсь. Как акула плывущей ей навстречу рыбехе.

Выжидаю пару секунд, нарочито медленно опускаю руку на ручку клоша. Поднимаю…

Я не смотрю сама, мой хлеб — восторженные вздохи окруживших нас зрителей. Правда я думала — они будут более резкие, но… Нельзя же отвечать за реакции других людей, да?

— Кексик… — Бурцев, напротив, смотрит на торт у моей руки, пристально. И гораздо более встревоженно, нежели я ожидала от взрослого мужчины. Ну не настолько же реалистично у меня получилось. Красиво — да. Пугающе — чуть-чуть. Но…

Я опускаю взгляд.

И сердце в моей груди падает куда-то в бездну.

Потому что вижу я не свои сладкие пальцы из мастики и не алую надпись “Поздравляю”. Я вижу гребаный озерный пейзаж. Гребаные струи гребаного водопада.

Мой гребаный курьер перепутал торты. А это значит, что мой сладкий кошмар отправился к моей клиентке. Которая поздравляет тортиком свою свекровь!

Глава 22. В которой апокалипсис пытаются предовратить

Никогда не думала, что пойму до смертного одра, каково это — когда жизнь проносится перед глазами. А вот сейчас понимаю. Как в раскадровке вижу все… Особенно последние годы, которые я как скаженная убила на обучение кондитерскому искусству.

Я так надеялась на этот заказ. В кои-то веки ко мне с заказом пришла не кто-нибудь, а крупная рыба! После рекомендации этой клиентки мои дела однозначно получили бы вожделенный толчок. А сейчас…

— Так, Кексик, ну-ка не реветь! — на моих плечах смыкаются сильные пальцы. Встряхивают меня. Будто неумолимый крюк, Бурцев зачем-то заставляет меня вынырнуть в реальность, чтобы здесь зачем-то лицезреть его упрямые глаза.

Реветь? Серьезно, что ли?

С удивлением осознаю, что да — по щекам тянутся свежие широкие дорожки, явное свидетельство того, что скорбь моя внутри не удержалась. Впрочем, зачем бы ей…

— К какому времени был сделан заказ? — твердо спрашивает Тимур, снова встряхивая меня. — Если курьер перепутал заказы, значит, ты отправляла торты в одно и то же время. А ко скольки?

— Заказ должен быть доставлен до трех, — говорю слабо, а сама — ужасаюсь, насколько легко и просто он все понял. Как будто мои мысли из головы взял и без переводчика сам усвоил.

— Сейчас полтретьего, — Бурцев бросает взгляд на часы, — у нас есть полчаса. Адрес ты помнишь?

— Д-да…

— Упаковка сохранилась? — Бурцев разворачивается к официанту, и тот хоть и ни хрена не понимает, но торопливо трясет подбородком. — Быстро! Упакуйте торт и вынесите на парковку.

Пока я стою и как осоловелая клуша только вяло моргаю ресницами, разбитая и ошалевшая от внезапной подставы криворукого курьера, — Бурцев переходит в режим “командир полка”. Тон становится резким, деловитым, с лица будто смывает все лишнее дурачество, к которому я так привыкла. И будто мало ему — он хватает меня за локоть и тащит, тащит из ресторана. Походя что-то командуя кому-то…

Мне бы возмутиться, но даже на это нет особого запала. Чтоб был запал — нужна твердая вера в свои силы. А у меня её нет. Откуда ей взяться?

Я ходила на собеседования в рестораны — мне отказывали, потому что интернет-курсов не достаточно для работы в приличных заведениях.

Я решила замутить свой кондитерский стартап — и вот уже год перебивалась от одного заказа к другому.

Только-только подвернулся приличный клиент, от которого действительно могло пойти волнами сарафанное радио — и тут облажалась.

— В машину, Кексик, — деловито бросает Бурцев, подталкивая меня вперед, к ярко-красному мерседесу, кокетливо подмигнувшему мне огоньками.

— К-куда ты собрался? — прорывается из меня, пока слабые пальцы на чистом автомате сжимаются на автомобильной ручке.

А Бурцев уже шагает ко мне, и в руках у него злополучная сумка с гребаным тортом, красотой которого я так упивалась этим утром.

— У нас полчаса, — проговаривает Бурцев, и его неумолимая рука впихивает меня на заднее сиденье машины. Когда он успевает вручить мне сумку — мне самой неясно. Но осознаю я себя сидящей уже с ней в руках. А Бурцев уже хлопает водительской дверью, вжикает ремнем безопасности.

— Ты что? Хочешь успеть с доставкой? Но это же далеко…

— Говори адрес.

Мои слова тонут в гуле взревевшего мотора. Приходится повторить. А Бурцев презрительно фыркает.

— Это, по-твоему, далеко?

Когда я раздумывала над тем, не отвезти ли мне торт самолично — маршрут в приложении такси увеличил мне путь почти на час. Я решила, что грех опаздывать на свидание настолько сильно. Наверное, стоило все-таки доставить самостоятельно. Бурцев и его “наложница” бы подождали. А вот урон моей репутации будет навряд ли восполним. Особенно если немилосердная моя клиентка в своих соцсетях устроит мне разнос. С её аудиторией — именно этот отзыв первым будет находить поисковик. И кому нужен кондитер, который делает абсолютно не то, и абсолютно невпопад?

— Держи свой шедевр покрепче, Кексик! — рекомендует Бурцев и так резко впечатывает педаль газа в пол, что я только чудом успеваю обнять сумку с тортом, отчаянно молясь, чтобы официанты упаковали все как было. Рисунок же такой нежный! На такой скорости и резких поворотах размазать его можно одним неловким движением…