Закон бумеранга (СИ) - Шнайдер Анна - Страница 49

А он Нику даже отчитал. Рассказал ей правду, чтобы не считала его идеальным, а потом поругал за попытку сблизиться.

Ну почему, почему, почему всё так?..

«Достаточно», — написала я Нике после того, как прорыдала почти целый час.

«Вы уверены?»

«Да».

Она не стала меня уговаривать.

89

Марина

В какой момент я свернула не туда?

Той ночью я долго пыталась рассуждать об этом. Пыталась понять, когда дерево моей души сломалось и начало неправильно расти?

Четыре года назад, как только я выяснила правду про Сашку? Нет, тогда я надломилась, но не сломалась окончательно. Я ещё не считала, что имею право на месть и причинение боли, потому что меня обидели. Забавно, что следующая мысль пришла мне в голову только сейчас, когда я услышала спокойную фразу Сашки…

«Мне не за что её прощать».

А ведь именно так убеждённые в праве на месть, ведомые собственной болью и обидой люди становятся террористами. Начиная с малого, они доходят в стремлении отомстить до полной потери человеческого облика.

И я по сути тоже ступила на подобный путь.

Жуткое осознание.

Как только человек ставит себя на одну ступеньку с Богом и присваивает себе право казнить и миловать, он и ломается окончательно. Он теряет то, что делает его человеком по-настоящему.

Милосердие.

И как только я решила, что имею право сделать больно Сашке, я и сломалась. Я стала «террористкой», живущей только ради того, чтобы мстить. И пока Сашка переосмысливал свои прошлые ошибки и тянулся к солнцу, я падала во тьму.

Кому и что причитается, волен решать только Бог. И «бумеранги» раздаёт тоже он. Не люди.

Вот и я в итоге получила свой «бумеранг».

Это произошло утром следующего дня, сразу после того, как я осознала, что именно творила всё последнее время. Символично.

Я разбиралась в шкафчике в ванной, искала ватные палочки, но вместо них нашла упаковку тампонов. Посмотрела на неё тупым взглядом и похолодела, осознав, что месячных у меня не было уже очень давно.

Но тебе ведь было не до них, да, Марина? Ты была одержима получить доказательства очередного падения мужа. Да, после секса с Сашкой в мае ты заподозрила неладное, потому что не чувствовала приближения цикла, но потом и думать забыла об этом. И приложение никак не оповестило… Такое уже случалось раньше — сбивалось обновление. Но сейчас это оказалось особенно некстати.

В приложение я зашла сразу и, открыв рот, захлопала им, как глупая рыба.

В середине экрана в красном кружке горела не менее красная надпись:

«Задержка 21 день».

90

Сашка

Когда я приехал на родительскую дачу в пятницу вечером, сразу заметил, что Марина какая-то странная. Будто бы на взводе. Напрягся даже — а вдруг она узнала, что я в четверг с Никой на спектакль ходил? И теперь опять внутри себя катает шарики-мысли, что я решил оттянуться, пока она с детьми на природе?

А что, вполне вероятно. Мало ли, может, в театре был кто-то из её знакомых. По сторонам я особо не смотрел, никого не заметил, но всё может быть.

А если причина в ином?

Нет, вряд ли. Маринка с воскресенья тут торчит, с девчонками играет, на речку купаться ходит, грибы в местном лесочке собирает — мне Вика рассказывала. С чего ей быть на взводе? Ну не с Лизой же она поссорилась или с моей мамой — те женщины мирные, даже если чего подумают, лишнего не скажут.

Но в общем и целом мне было в тот вечер не до Марины. Я торчал с девчонками, которые настолько соскучились, что мне казалось — они меня придушат к чёртовой матери, особенно Дашка. Вцепились в меня, как два репья, и повисли — не отодрать. Еле спать их уложил спустя два часа после приезда, с трудом угомонил — перевозбудились. Но я и сам был очень рад их видеть и осознавать, что на этом свете ещё остались люди, которые меня искренне и безусловно любят. И которым не надо доказывать, что я достоин этой любви — она просто есть, и всё.

После того как Даша и Вика уснули, я зачем-то сидел в их комнате ещё почти целый час — до половины двенадцатого. Не хотелось выходить и вновь погружаться в проблемы. Я попросил маму постелить мне на диване в гостиной и не сомневался, что она выполнила просьбу, но смогу ли я там вообще уснуть? Диван этот, мягко говоря, не создан для ночёвок.

Ещё вспоминал сегодняшнюю встречу с Никой. Да, мы вновь пересеклись в фитнес-клубе, как и в прошлый раз, — сначала в бассейне, потом и в коридоре, уже на выходе. И она опять пригласила меня на спектакль — в тот же театр, в следующий четверг, но играть Ника на этот раз должна была не главную роль. Я сказал, что подумаю — и теперь действительно думал, стоит ли соглашаться. Если говорить абстрактно, отделяя чувства от всего остального, сходить в театр мне хотелось. Но, увы, нельзя ничего «отделить», и чувства, как ни крути, были, причём у нас обоих. У Ники — романтические, у меня — физиологические, но тем не менее.

Значит, скорее всего, откажусь.

Я медленно встал со стула и, стараясь не шуметь, прошёл к двери, осторожно открыл её и выскользнул из детской. Даже не дышал, чтобы уж точно девчонок не разбудить — сон у обеих был чуткий. Выдохнул за порогом и побрёл вниз, к своему новому пристанищу, по пути заводя будильник на шесть утра. Раньше Даша и Вика не проснутся, а мне к их пробуждению нужно обязательно убрать следы своей жизнедеятельности с дивана, иначе это вызовет слишком много вопросов.

В гостиной неожиданно обнаружилась Марина. Сидела в кресле рядом с диваном, поджав под себя ноги, и пила чай из здоровенной кружки размером с её голову. У моих родителей в основном только такие и были — папа говорил, что «мензурки» не понимает, всё пил по максимуму. Если уж чай, то целый чайник, кефир — весь пакет, молоко — всю бутылку. Или бидон, если по старинке. Мама всегда шутила по этому поводу, говорила: «Хорошо, что ты непьющий, если бы и коньяк бутылками хлестал, как молоко, наша жизнь была бы гораздо веселее».

— Ты бы хоть под одеяло какое залезла или плед, — проворчал я, глядя на Марину в одном тонком халате, под которым, судя по всему, была ночная рубашка. — Ну холодно же.

— Совсем не холодно, — возразила она каким-то до ужаса напряжённым голосом. — Наоборот, жарко. Я и халат-то надела, чтобы никого полуголым видом не смущать.

Да, Маринка, в отличие от меня, всегда была стойкой в плане холода, особенно это проявлялось во время беременности. Вот тогда она могла спокойно зимой в одних трусах по балкону с открытым окном ходить. Я просто диву давался.

— Ладно, как знаешь, — пожал плечами я и пошёл мимо, по направлению к ванной. — Я умываться, потом спать. Доброй…

— Саш, подожди, — остановила меня Марина со вздохом. — Я хотела тебе кое-что сказать…

Она запнулась, как-то нервно вертя чашку в ладонях, я даже забоялся, что сейчас уронит — и хана родительскому паркету.

На самом деле, это был подходящий момент, чтобы рассказать Марине про Нику. Но я всё же не собирался триггерить жену. Да, честность важна, несомненно. Но и подкидывать дров в огонь, рассказывая, что ездил в театр с молоденькой девчонкой, тоже не надо. Всё равно Марина мне не поверит, что я просто отвлечься хотел, спектакль посмотреть. Накрутит себя, обидится, придумает лишнее. А доказать, что я перед ней не виноват, я не смогу.

Если только она сама сейчас об этом заговорит — тогда да, придётся оправдываться.

— Точнее, я хотела спросить… — пробормотала Марина, наконец поставив многострадальную чашку на стол. Видимо, тоже решила, что, не ровён час, прольёт свой чай. — Должна же быть какая-то причина, по которой ты ещё в самом начале нашего брака стал от меня гулять. Но ты утверждаешь, что любил меня, просто относился к верности несерьёзно…

У меня глаза на лоб полезли. И вообще появилось ощущение, будто Марина что-то другое хотела мне сказать или спросить, просто в последний момент струсила.