Нет, мы не ангелы… (СИ) - "lanpirot" - Страница 44

— Так это, Владимир Николаевич, помните, пару дней назад у нас натуральная чертовщина с фиксацией вызовов в журнале происшествий творилась? — пояснил Толоконников. — Старший сержант Трегубов… — Гордей стрельнул глазами в сторону обглоданного скелета. — Пусть покоится с миром его душа! — Добавил он, сдернув фуражку с головы, и остальные сотрудники последовали его примеру. — Так вот, — продолжил капитан, — он жаловался, что его записи в журнале постоянно пропадают. Вот я око Ра и начертал, настроив аккурат на стол дежурного по отделу. Хотел вычислить этого шутника-паразита, что каким-то образом подтирает записи…

— Странные у вас тут порядки, — не выдержав, высказался Петраков. — У нас в УгРо никому бы в голову не пришло записи в журнале регистрации стирать.

— Так и у нас тоже, — печально улыбнулся непонятливости Сергея капитан Толоконников. — Сотрудники в нашем отделе все серьезные, проверенные и никто такой дуростью страдать бы не стал…

— Ты, Сереженька, все время забываешь, — перехватил ведущую роль в разговоре товарищ старший майор госбезопасности, — по какому профилю мы работаем. Оттуда и недопонимание.

— Ну, да… — Слегка заторможено качнул головой Петраков. — У вас же чертовщина всякая… Вернее, уже у нас… так же, товарищ старший майор госбезопасности? — Вопросительно взглянул на старого чекиста Сергей.

— У нас, Сережа, у нас… — Тяжело вздохнул старик, разом постарев на добрых два десятка лет.

Лейтенант отметил, как резко посерела кожа старшего майора, как проявились, словно бы в один момент глубокие морщины на его лице, которых Сергей раньше, вроде бы, и не замечал. Владимир Николаевич, бывший и без того невысокого росточка, сейчас и вовсе сгорбился-ссутулился, как будто превратившись в тень того геройского чекиста, творившего настоящие чудеса при поимке ведьмы.

— Не отпущу я тебя уже, — тихо произнес Кузнецов. — Сам видишь — каждый день людей теряем! Да еще каких людей… и их, уже не вернуть, не воскресить…

— Владимир Николаевич, — произнес капитан Толоконников, обеспокоенно поглядывая на начальство, деструктивные изменения в облике которого ему абсолютно не нравилось, — отдохнуть бы вам? Нельзя вам так напрягаться, товарищ старший майор… Вы сегодня за всю нашу опергруппу отдувались! Главную тварь сектантскую самолично взяли…

— Ты мне, Гордей, дифирамбы-то не пой! — Устало произнёс Кузнецов. — Сам знаю, чего мне надо, а чего нет.

— Так и шли бы уже отдыхать, а? — осторожно продолжил Толоконников. — А мы с ребятами сами разберемся. А к вечеру предоставим полный отчет о проделанной работе. И сучку эту, проклятую, тоже допросим. Правда, ребятки? — обратился капитан к своей измотанной после ночного боя команде.

— Так точно, товарищ капитан госбезопасности! — чрезмерно бодрыми голосами гаркнули хором присутствующие опера.

Как заметил Петраков, Владимира Николаевича в отделе любили. Можно даже сказать — просто боготворили. Поэтому ни один из сотрудников не отказался остаться на службе сверхурочно. Сергею парни тоже понравились, с такими он без раздумий пошел бы брать самую махровую банду отморозков, и был бы на все сто уверен, что никто из этих ребят не подведет в трудной ситуации, и не сбежит. А если понадобится, прикроет от бандитской пули… или, как здесь водится, от смертельного заклинания своим телом. А ведь он знал этих парней всего- ничего — одну ночь. А это о многом говорило.

— А, возможно, вы и правы, ребятки… — нехотя согласился с доводами капитана Толоконникова Владимир Николаевич. — Пятые сутки без сна…

— Сколько? — изумленно ахнул Сергей. — Как же вы еще на ногах-то стоите, товарищ старший майор госбезопасности? Я бы на вашем месте уже бы сдох… ну, вырубился напрочь! — поправился Петраков.

«Из какого же теста слеплен этот древний и неказистый на вид старичок? — подумал он. — Настоящий коммунист, хоть и старорежимной закваски. И пули его не берут, и не спит неделями. А ведь не мальчик совсем. Похоже, что именно про таких людей и сказал известный советский поэт: гвозди бы делать из этих людей — не было крепче бы в мире гвоздей!»

— Уговорили, заботливые вы мои! — Старичок улыбнулся и даже как-то немного взбодрился. — Поеду домой, отосплюсь в кои-то веки. Но если что — я на связи! — сурово предупредил он подчиненных. — Так что смотрите тут у меня! — и он потешно погрозил чекистам сухим маленьким кулачком.

Толоконников проводил начальство до машины, вернувшись назад с весьма озабоченным выражением на лице. Сергей видел, что капитан тоже жутко устал, но пока в отделе присутствовал Кузнецов, он даже виду не подавал, насколько измотан. И только после его ухода капитан перестал скрывать дичайшее утомление. Его глаза так и норовили закрыться.

— Слушай, Гордей Иваныч, — окликнул капитана сержант Говда, заметив, что тот засыпает едва ли не на ходу, — тебе бы тоже вздремнуть не мешало. Иди в кабинет к Старику — у него там знатный диван. Соснешь часок-другой — хоть на человека будешь похож. А мы тут с ребятами сами посуетимся…

— Спасибо, Матвей! — поблагодарил подчиненного Толоконников. — Я-то как-нибудь выдержу. Главное Деда было на отдых отправить, а то помрет в одночасье, несмотря на все свои «таланты». Не из железа же он на самом деле скроен?

— Слушай, товарищ капитан госбезопасности, — Сергей обратился к оставшемуся за главного чекисту, — а чего с глазом-то?

— С каким глазом? — переспросил Толоконников, из-за усталости уже забыв о предыдущем разговоре. — И это, давай без чинов! Без всяких госбезопасностей, — слово в слово повторил слова старого чекиста капитан. — У нас тут все просто, без выкрутасов. Ты, смотрю, парень что надо — весь наш, рабоче-крестьянский. Раз Старик за тебя ухватился — сработаемся! У него на хороших людей глаз-алмаз. Меня, кстати, Гордеем кличут.

Капитан протянул руку Петракову, которую тот с чувством пожал.

— Сергей, — в свою очередь представился Петраков. — А Старик это…

— Это мы так меж собой Владимира Николаевича зовем — Старик. Типа служебного позывного. У нас здесь у всех позывные имеются. Со временем узнаешь. Так что ты там про глаз говорил?

— Так… это… Как же? — Петрушин слегка подивился забывчивости капитана, но потом списал все на его сильную усталость. — Вот! — Сергей ткнул пальцем в знак, намалеванный над дверью. — Глаз Гора, вроде…

— А, точно! — хлопнул себя ладонью по лбу капитан. — Совсем голова не варит. Тоже третьи сутки без сна. Матвей, — позвал он сержанта, — тащи сюда из хранилища амулет Уаджет.

— Это тот который Ильюха собрал? — отозвался сержант.

— Его, — кивнул капитан. — И еще силой его запитай, — крикнул он вдогонку убегающему Говде, — он, наверное, пустой совсем!

— А как он нам поможет узнать, что здесь произошло, амулет этот? — поинтересовался Петраков, когда Матвей притащил в дежурку весьма странную «статуэтку».

На первый взгляд это было физическое воплощение того самого знака, начертанного над дверью, только отлитого из меди, позеленевшей от времени. Только под самим глазом, как подставка, имелись еще и крылья с птичьими ногами, и кобра с развернутым капюшоном. А вот вместо самого зрачка был вставлен большой стеклянный шар, искрящийся в свете солнца радужными зайчиками.

— Амулет натуральный, древнеегипетский, — сообщил Петракову капитан, — мы его в историческом музее изъяли. А после наши спецы его немного доработали, вставив вместо зрачка магический шар, в котором ведуньи будущее прорицают.

— Мы тоже будущее увидим? — удивился Сергей.

— Не-а, — мотнул головой Говда, — у нас это так не работает — мы только прошлое увидеть можем.

— Да и то, не больше шести-восьми часов, — добавил с сожалением Толоконников. — Но египетские жрецы и до такого додуматься не смогли, а у нас вон, какие рукастые мужики! Они не только блоху на скаку подковать смогут, а простой защитный амулет прошлое показывать заставят! Смотри, Серега, внимательно в этот шар, — предупредил капитан, — сейчас узнаем, как наши товарищи погибли…