"Фантастика 2024-17". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Зотов Георгий Александрович "Zотов?" - Страница 281

А вот дальше рассказ деда несколько разнился с версией Тотуса.

– Когда локоты, выждав время, стали роптать о выходе из состава империи, а кто посмелее – втайне объединившись с соседями, даже силой пытаться это сделать, оказалось, что все семьи отравлены медленным ядом, и без помощи магов Гнутой горы жить им не более года. К тому же магия из присягнувших семей стала уходить. Зим за десять локоты или смирились, или вымерли, оставив свои земли более мудрым родственникам, решившимся нести бремя присяги. Потом и последние два локотства были захвачены силой. Тут уже не маги, а человеческая злоба – мы, значит, под империей, а они нет?..

Дед наполнил сам наши бокалы.

– А дальше император с магами Гнутой стал свою власть укреплять. Сначала все войска под себя перевел, когда началась Вторая Орочья война, ограничив локотства в численности армий. Потом налоги ввел. Маги Гнутой горы при помощи войск проехались по империи, убивая всех одаренных, которые не соглашались вступить в их орден, и забирая или сжигая все книги о магии – боялись образования нового клана. Попутно проредили и магическую живность. Потом запретили все веры, кроме веры в круг магов, так как даже молитвы многих людей, собравшихся вместе, могут управлять потоком магии. В нашем локотстве деревенские до сих пор, если не хватает денег заплатить алтырю, перед посевом собираются и ночь бдят у семян, читая молитву. Урожай потом действительно лучше. Я своим оплачиваю алтыря – если с Гнутой узнают о молитвах, то и деревню могут выжечь. Так, шаг за шагом, и сложилось то, что сложилось. Орден Гнутой горы сейчас даже язык предписал, на котором подданные империи должны говорить и писать, – руизанский, вскоре все остальные запретят. И это только для того, чтобы если кто и найдет старые магические книги, то прочесть не смог бы… К чему я тебе это все рассказываю: алтыри магов Гнутой горы не волнуют, они слабы и не знают, что делают, а вот любого видящего орденские боятся. Ведь и малой силой, зная, куда приложить, можно толпы живности породить, а если собрать вокруг себя хотя бы алтырей… Поэтому просто ви́дение тебе еще могут простить, но заберут в свой орден. А вот изучение магии не простят. Ты будешь пусть маленькая, но опасность.

– Насколько понимаю, Тотус такого не рассказывал, потому что эта часть истории тоже запрещена?

– Ты становишься умнее.

Думать тут особо не надо было – полностью тоталитарный режим государства.

– Не удивлюсь, если и последние Орочьи войны были для того, чтобы окончательно взять власть.

Дед встал и зажег светильник над столом. Затем, сев обратно, пристально посмотрел на меня.

– Ты говорил, что я не единственный в нашей семье, у кого проснулось зрение… – напомнил я.

– Мой отец видел.

Я, понимая, что дед что-то недоговаривает, ждал продолжения.

– Потом он исчез.

– Как «исчез»?

Дед с угрюмым видом аккуратно наклонил горлышко бутылки, сначала над моим бокалом, потом над своим, стараясь не баламутить осадок на дне – бутылочку, объемом не менее литра, мы с ним незаметно приговорили.

– Эстуния, моя жена, мать твоего отца, заболела. Мой отец в ней души не чаял. Алтыри сделать ничего не могли, маги приехать не успели. Отец видел болезнь, но что делать, не знал. После ее смерти он тайно изучал долгое время магию и однажды сел на лошадь и уехал, оставив на столе бумаги на мое наследие и деньги балзонства.

Мы несколько минут помолчали, опорожнив бокалы.

– А книги? – повторил я вопрос, с которого и начался этот разговор.

– О книгах завтра поговорим. Мне надо подумать над этим вопросом.

Настаивать я не стал.

На следующий день Пионат зашел за мной в комнату (я прогуливал арифметику) и позвал с собой. Когда мы проходили мимо кухни, он заставил меня прихватить ведро с водой.

Я знал, что под домом есть подвал, и даже бывал в нем, но вот что в полу захламленного чулана есть люк в подземный ход…

– Оставь ведро здесь, – дед полез вниз первым, – и люк за собой закрой.

В тусклом свете переносного светильника деда длинный коридор под землей выглядел зловеще; я то и дело выставлял перед собой ладонь, чтобы паутина не попала на лицо. Шли мы по узенькому коридорчику, собирая пыль с деревянных стен, пропитанных магией, наверное, минуты три. И по ощущениям – давно покинули пределы имения. В какой-то момент Пионат остановился и стал освещать ничем не приметный участок стены. Наконец он нашел щель между камнями и засунул туда руку – часть стены оказалась каменной дверью. В конце не очень длинного, метра три, туннеля виднелась еще одна дверь, только деревянная.

Помещение за ней оказалось маленьким, максимум два на два метра. Дед прикоснулся к шару над столом, и тот озарил пыльную комнатку светом. На столе – с десяток книг, которые в магическом зрении слегка играли голубым оттенком, подсвечник со свечами, и кинжал – пара к моему клинку.

– Смотри. Располагайся. Только вряд ли ты что здесь найдешь. Отец собирал эти книги по разным балзонствам и большинство из них написаны не на руизанском. Книги отсюда не выноси. Даже если раб какой увидит – орденским может сообщить.

– А та, что у меня?

– Та – не запретная. Ее можно в любой книжной лавке купить, только все равно тут же сообщат в орден, кто купил. Были у отца свои записи, но той книги, в которой он писал, я здесь не нашел. Я в этой комнате не был с того самого времени, как он исчез. Будешь выходить – в чулане оботри одежду, вода – в ведре. И постарайся, чтобы тебя не заметили. Вот еще один светильник, – дед положил на стол маленький шарик и, развернувшись, вышел из комнатки.

Пионат оказался не прав: книги были очень интересны и некоторые из них – на руизанском, ну или некоем искаженном его варианте. Возможно, доимперская версия. Другой разговор, что они были для меня не совсем полезны, поскольку силой такого уровня, чтобы применить на практике то, о чем в них написано, я не обладал. Очень понравилась книга по артефакторике (по крайней мере, для себя я ее так назвал, поскольку перевести название не мог) – иероглифы, нарисованные в книге, были мне непонятны, зато картинки, которыми она снабжена, вкупе с текстом о распределении потоков и их составляющих, вычитанном в другом фолианте, давали некое представление о назначении. То же самое касалось и книги об изменении магических сил животных. Тут было всего с десяток изображений, но зато показано до изменения и после. Опять же сказывалось недостаточно натренированное мое зрение: настолько глубоко, как показано на картинках, то есть расщепленно – я еще не умел видеть магический свет. Но самой интересной оказалась книга о способах передачи магии от одного существа другому. А способов существовала масса – от добровольных, которыми могли пользоваться маги уровня не ниже алтырей, до методов, связанных с жертвоприношением. Этакая темная магия, как я ее окрестил. Только вот почти все способы требовали либо присутствия мага, либо наличия специальных амулетов.

Следующий год я совмещал занятия официальные, из которых большей частью уделял внимание мечному бою и физическому развитию, с тайными, где приходилось шевелить извилинами и применять магическую силу. Судя по пометкам прадеда на полях и вложенных листочках, магию в себе действительно можно развить. Не до безграничного предела, но в несколько раз повысить свой потенциал можно, только вот основных записей, где это все объяснялось, я не нашел. А книги не на руизанском перевести я не мог. Дед помогать мне в этом отказался. Все равно теорию я в какой-то мере осилил, и хотя для практики не хватало силенок, рану на ноге лошади я залечить смог. Не за раз, конечно, но смог!

И вроде бы все хорошо – живи и радуйся, только я все чаще возвращался к тем мыслям, что я здесь не живу, а прячусь от жизни. Чего именно хочу – общения или приключений на мягкое место, я понять не мог, но чувство пустоты и никчемности моего существования в этом мире не отпускало. А еще… А еще мне стала сниться Альяна…