"Фантастика 2024-17". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Зотов Георгий Александрович "Zотов?" - Страница 276

Слуга склонил голову и исчез. Можно было бы и отказаться, но, во-первых, напиток не настолько уж противен, а во-вторых, хозяева, выставив действительно дорогую по местным меркам добавку к отвару, тем самым оказали нам уважение.

– Могу я поинтересоваться целью вашего визита, лигранд Элидар? – вежливо спросил балзон.

– Я обязательно отвечу на ваш вопрос, но у меня есть просьба, – ответил я. – Могу я просить вас и либалзона отойти от титулования?

– Вы предлагаете перейти на имена? – поинтересовался на всякий случай балзон.

– Да. Я знаю, что у моего деда и у вас есть взаимные территориальные претензии, но не считаю это поводом разговаривать официальным тоном.

– Вы правы, Элидар, поэтому ваше предложение вполне приемлемо, – соблюдая все традиции, произнес Роник, улыбнувшись.

– Я приехал к вам ради знакомства, так как по известным причинам забыл всех, кого ранее знал. К тому же балзон Пионат рассказывал, что Сойтеникар приезжал в имение поинтересоваться моим здоровьем. Ну и поскольку не так уж много людей изъявили это желание… вернее, либалзон и лара Альяна – единственные такие люди, то я просто обязан был нанести ответный визит просто из благодарности.

– Приятно слышать от молодого человека разумные речи. К сожалению, в наше время это редкость, поскольку имущественные отношения зачастую превалируют над элементарной вежливостью.

Далее разговор протекал в том же русле. Они мне комплименты, я им. Кукушка хвалит петуха… После обеда нам показали конюшню и… псарню, хотя те животные, что находились там, принадлежали к семейству кошачьих. Сойтеникар питал явную страсть к этим магически выведенным животным, напоминающим рысей-переростков. Пятнистые кошки действительно были очень красивы и очень сильны – мышцы прямо бугрились под шкурой. Разведение этих питомцев способно увлечь любого мужчину. Либалзон взахлеб рассказывал, что двое таких рвут в клочья земляного дракона – редкого зверя, напоминающего медведя, но имеющего некую чешуйчатую броню. Если честно, я слышал о таком, но слабо представлял это чудовище.

Лара Альяна… Лара Альяна была просто чудом. За все время, проведенное в кругу этой семьи, она не произнесла ни слова и хвостиком держалась около меня. Уже по выходе из вольера с «кошками» она резко сжала мою руку трижды. Я обратил на нее свой взгляд. Грустные-грустные глаза что-то пытались сообщить мне. Я, игнорируя приличие, смотрел на нее и пытался сообразить, чего же она хочет. Она еще раз сжала рукой мое предплечье и слегка опустила голову. Ну я же не настолько тупой, и демонстративно кивнул ей. Я бы, возможно, не догадался этого сделать, если бы не уроки Тотуса. Дело в том, что по современным правилам приличия лара имела право общаться с мужчинами, спросив их разрешения, но по старым, а такие тоже были, никакая женщина не имеет права голоса без разрешения мужчины, с которым она пришла. Похоже, балзон Роник был приверженцем исконных правил, поскольку его жена за обедом вообще слова не сказала (даже ела то, что принесли) и удалилась, как только балзон кивнул ей. Но самое интересное, что следующей фразой лара Альяна все равно нарушала эти правила, поскольку все обращения женщины к стороннему мужчине должны происходить через ее спутника.

– Балзон Роник, – выдержав необходимую паузу, обратила она свой взгляд на хозяина дома, – могу я, с разрешения лигранда Элидара, переговорить с вами, в пределах его взгляда?

– Отец у тебя довольно строг, – констатировал я факт либалзону, когда Альяна и Роник удалились метров на двадцать.

– Иногда даже слишком, – хмуро произнес Сойтеникар.

Разговор Альяны и балзона прошел не так, как рассчитывала лара, это прямо читалось на ее лице, да и Роник стал более сух в общении, поэтому спустя минут тридцать я, к радости моей спутницы, решил откланяться.

– Посмотрим город? – предложила Альяна, как только карета выехала с балзонского двора.

– Хорошо. – Я, собственно, вообще только ради этого и ехал.

Город, в понимании человека нашего мира, и городом-то назвать нельзя было; скорее поселок городского типа – очень уж он мал. По окраинам мы, разумеется, шастать не стали и отправились в центр, до которого от дома балзона ехать было метров сто от силы. Дольше в карету садились.

Деревянные, изредка каменные, одноэтажные строения, прячущиеся за заборами, резко сменились двухэтажными домами из огромных блоков, окружавшими площадь и примыкавший к ней рынок, который был, похоже, единственной достопримечательностью городка.

Оставив транспорт с нашей выделенной дедом стражей прямо на площади, мы с ларой вступили на территорию, сплошь занятую магазинчиками, складами и лавками. Местный рынок служил, кстати, одним из способов давления Роника на моего деда. То есть с товаров из нашего балзонства взимали солидную дополнительную пошлину в случае продажи здесь. В итоге дед, как и деревенские, вынужден был либо платить ее, либо продавать по более низкой цене купцам, заезжавшим в наше балзонство. Местная экономика зачастую строилась на принципе: нагадь соседу, а лучше разори. В последнем случае появлялась возможность скупить земли и расширить свои владения, ну и соответственно повысить доход.

Рынок, он и в этом мире рынок. Толчея народа, растекавшегося между лотками и стремящегося по своим делам. Те, кто пришел сюда за покупками, старались нас обходить. А вот торговый люд, наоборот, – лип со своими товарами. Я вежливо приподнимал руку, когда кто-то из них стремился ко мне, а вот лара, словно назло, улыбалась торговцам и щупала предлагаемый ей товар, спрашивала цены и даже иногда оспаривала слова купцов. Ну что-то вроде того, что эти ткани не могут быть из Ививиатского локотства, так как несколько грубы для этого. Покупать Альяна, как я понял, ничего не собиралась.

После лотков мы попали на площадку с десятком магазинов и трактиром. Меня заинтересовал магазинчик с резным клинком на вывеске, а лару – булочная или кондитерская… в общем, тут мы в связи с разносторонностью интересов на некоторое время разошлись.

Оружейный магазинчик оказался неважнецким, в отличие от цен в нем. Несмотря на старания продавца, мне там ничего не понравилось. Хотя мне ничего и не могло понравиться – с моей-то половиной империала в кошельке. Хватило бы лишь на средненького качества кинжальчик, и то если без ножен. Лара Альяна же вышла с медовыми пирожными. Сунув одно из них мне в руки, она заставила, нарушая все правила приличия, съесть его прямо на улице. Очень недурственно, как оказалось.

– Зайдем? – указала она рукой на серые ворота в бревенчатом частоколе.

– А что там? – Я пытался платком лары стереть с губ мед.

– Рабский рынок.

– Пойдем.

– Вот там, – она, слегка приподняв руку, указала на дверь в еще одном заборе, – загон. Туда сдают беглых рабов. Там же их моют и подстригают. А вон на той площадке можно посмотреть товар.

Рабский рынок был маленьким, под стать городу. Место, надо сказать, угрюмое. Я видел рабов и в цепях, когда ехали с братом к деду, и более свободно себя чувствующих, но как-то вот именно здесь осознавалось, что людей продают. Просто можно было подойти и, как барана, купить живого человека. Я не расчувствовался, но несколько отвратительно осознавать это. Дело не в показательной изнеженности чувств цивилизованного человека. Это действительно неприятно.

Рабы сидели в клетках либо стояли без оных вдоль стены. Некоторые из тех, что стояли, были к ней прикованы. На большинстве рабов – новенькая одежда серо-коричневого оттенка.

Лара оказалась на удивление чувствительна к созерцанию невольников. Нет, внешне она особо не проявила каких-либо эмоций… может, немножко серьезнее стала, зато рукав моего камзола в том месте, где лежала ее рука, подвергся некоторой пытке.

– Хорошие рабы, – подскочил гнусноватый типчик (хотя мне, даже будь он писаным красавцем, все равно показался бы таким), – все чистые, не больные, ни у одного нет насекомых. Алтырь, правда, уже ушел, но если господин либалзон выберет кого-нибудь, то завтра можно будет оформить бумаги на товар.