"Фантастика 2024-17". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Зотов Георгий Александрович "Zотов?" - Страница 186

– Клоп, иди сюда, – позвала Свайла из землянки.

– Спрашивают, где чья кровать, – объяснил нам вернувшийся через минуту Клоп.

– Эх, – многозначительно вздохнул Чустам.

Я краем глаза глянул на Ларка, тот находился если не в прострации, то уж точно не с нами.

– Ларк, ты чего?

– Я не буду.

– Почему? – удивился Клоп.

– Не хочу.

– Не понял? Что за ерунда?

– Не хочу, чтоб у орков появились новые рабы.

С одной стороны, фраза парня была смешной ввиду его неосведомленности о противозачаточной мази. По той же причине его фраза совсем даже не вызывала смеха. На его месте я, наверное, наплевал бы на возможную беременность. Вкратце мы провели еще одну воспитательную беседу с Ларком.

– Боюсь, – ответил он нам.

Чустаму надоело убеждать его:

– Клоп, попроси Свайлу, чтобы с… не знаю, как ее зовут, поговорила.

– Линака, – понял, о ком идет речь, Клоп.

– А мы этого силой, если надо, доставим.

– Хорошо, – поднялся Клоп.

– Не надо, – испуганно произнес Ларк.

– Переговори, – повторил Чустам. – Ничего в этом постыдного нет, а умереть, так и не познав женской ласки, я тебе не дам. Это… это… Потом сам расскажешь. Еще благодарить будешь.

– Вы смеяться будете.

– Конечно, будем. Тебе-то вот не побоку?

В итоге Ларка почти волоком затащили в яму, когда рабыни разрешили нам войти.

Я с замиранием сердца проник в свой уголок. В яме было темно, но за годы в рабстве я научился видеть почти как кошка. Ива лежала уже раздетой. Поскольку все тряпье, включая сменные штаны, ушло на создание видимости перегородки, то прикрыться ей было нечем. Ее платье тоже висело подвязанное к одеялу и стенке в качестве занавеси. Я прилег рядом и прикоснулся пальцами к обнаженному животу. Слова в нашей ситуации были излишни.

– А что ты рассказывал обо мне? – Мы уже минут пятнадцать просто лежали.

– Когда? – Я не сразу понял, о чем она.

– Ну, Чустам говорил…

– Что ты мне нравишься.

Ива явно напрашивалась на комплимент, а я не сразу вспомнил, что любой девушке, независимо от положения, надо говорить о ее красоте.

– Мечтал, чтобы именно ты пришла.

– Врешь.

– Нет. Ты мне действительно очень нравишься.

Очень мешали кандалы и спущенные штаны, но не настолько, чтобы не ответить на нежности девушки еще раз.

Из ямы мы начали выползать уже ближе к ужину. Рабыням для их потребностей отнесли ведро воды в землянку.

– Пусть плескаются, потерпим как-нибудь, – сказал Толикам, относивший ведро.

– Да пусть хоть все там зальют, – согласился Клоп.

– Ну как? – спросил Ларка Чустам.

Парень не ответил, но густо покраснел. Поскольку у него, как и у меня, еще не было бороды, это было очень заметно даже на коричневой от весеннего загара коже.

– Ну вот, а ты не хотел, – хмыкнул бывший корм. – Клоп, а ты поговорил о деле?

– Конечно. Вы, значит, нежились, а я языком чесал. Успею еще.

Демоны. Как же это прекрасно… Конечно, был безудержный секс, с крайне обостренными впечатлениями, подчеркнутыми длительным воздержанием. Были признания в любви, было много чего. Но основное наслаждение было не в этом. Нет, телесная близость это вещь, но как бы объяснить… Смех. Радость. Невинные шутки. В эти моменты я забывал, что раб. Пусть на короткое время, но забывал.

Все будто бы во сне. И, как любой сон, закончился и этот. Практически сразу после ухода девчонок в яме словно вакуум образовался. Гнетущая и пустая тишина. Следующие сутки тоска, словно вампир, высасывала из нас соки.

– Как хреново-то… – Чустам потирал затылок.

– Да ладно тебе, нормально было, – лежа на бревне и равнодушно рассматривая проплывающие по небу облака, произнес Клоп.

– Я и не говорю, что было плохо. Только мутно теперь как-то.

– Согласен, – поддержал я корма, поднимаясь из лежачего положения. От созерцания кучерявых облаков, которому мы с Клопом предавались последний час, начала кружиться голова. – Только думаю, нам не светит больше такого.

– Ты опять? – Чустам гневно посмотрел на меня.

– Больше не буду. Клоп, расскажи еще раз.

Он уже рассказывал вчера об их со Свайлой разговоре, но лучше выслушать на трезвую, не затуманенную воспоминаниями о женском поле голову.

– Основной табун пасется примерно в осьмушке пути от поселения. Охраняют обычно пять-шесть орчат. Точное положение табуна сложно определить – все время кочуют. Лошадей подгоняют для конкретных задач. Скажем, надо за бревнами ехать – подгоняют сколько надо. Но на время праздника обычно есть временный табун – принять лошадей приезжающих, да и так вдруг понадобится. Пасется рядом, но где – тоже неизвестно.

– М-да. Никак.

– О, соседей пригнали. – Толикам кивнул головой в сторону противоположной локации.

– Привет, мужики! – прихрамывая на обе ноги – вторая затекла, подошел я к забору.

– Иди ты… Мы вас, свиней, на палке вертеть будем.

Моя ответная речь была с тем же смыслом, но немного резче, да и слово «свиньи» я поменял на более подходящее, ассоциирующееся в нашем мире с цветом татуировки Толикама, так что в целом соседи смысл поняли.

– Ты че, сука, давно фекалий не жрал? – продолжил я.

– Я тебя сам ими накормлю, – раздалось в ответ.

– Чего это они? – спросил я у своих. – Вроде слова плохого не сказал.

– Да правильно делают, – ответил мне Чустам, – нам через несколько дней пластать друг друга. Злобу нагоняют.

– Ну мне-то точно нагнали.

– Дурак. Хочешь победить – оставайся спокоен. Лучше даже от орочьего зелья отказаться.

– А как же злость перед боем?

– Тоже неплохо, только не для тебя, а для сотника. Один под зельем ярости пятерых стоит. Только обычно гибнет.

– Тут-то один на один.

– Не знаю. Может, здесь и хорошо. Но мне привычней, когда в бой идешь спокойным и разумно осмысливаешь происходящее.

До полудня думать ни о чем не хотелось. После обеда мы стали мыслить более конструктивно.

– Предлагаю ночью попытаться сорвать оковы, а утром затянуть в яму кормов и бежать, – сказал Клоп. – Там найти табун и стырить лошадей.

– Почему не вечером? – спросил Чустам.

– Ночью бежать удобней. Да и уверен, орочьи выкормыши ночью спят.

– Вечером запирать приходят попарно, один у ворот дежурит. Да и неожиданней утром.

– Еще идеи есть?

– Ослабить днем петли и выбить ночью дверь, – попивая отвар, предложил я. – Оковы срывать, укутав одеялами, чтоб шума не было. Только все равно под утро управимся.

– А вместо молота использовать котелок, надетый на бревно, – дополнил Толикам. – Так удар жестче.

– Ну все какие-то мысли, – подытожил бывший корм. – Давайте попытаемся. Успеем до утра – дверь вынесем, нет – корма к нам затащим.

То, что мы не успеваем до утра, стало понятно часа за два до рассвета. Не успевали расковать меня и Толикама. На меня, как самого тихоходного, было наплевать. Нет, звучало, конечно, как «не успеваем», но я-то понимал подоплеку того, что оказался последним в очереди. Обиды не было – своя шкура всяко любому дороже. С Толикама решили все же успеть сбить оковы и действовать по плану Клопа.

Я оставшихся три дня потешался над неудачливыми бегунами. Оказалось, что по причине прибытия рабов из еще трех кланов, а соответственно незнания их мыслей и способностей, кормы договорились проводить утреннюю побудку аж втроем. Своего рода усиление в честь праздника. Ну и куда четверке рабов против троих раскормленных кормов, вооруженных палками? И им было все равно, что наши тоже были с досками от нар в руках. Кормы избили ринувшегося напролом Чустама и вновь заперли дверь. Понятно, что в следующий раз ее открывали практически со спецподразделением, то бишь полным составом кормов в количестве девяти человек. Десятого – Корявого – еще не успели заменить. Отхватила наша троица – потому как Ларк впрыгнул обратно в свои оковы – по полной. Мало того, им еще и палок по пятерке прописали. И это было не финальной точкой. К вечеру передвижение троицы было ограничено цепью с ошейником. Мы с Ларком отделались просто палками. Ну так, за компанию.