"Фантастика 2024-17". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Зотов Георгий Александрович "Zотов?" - Страница 1303

И вот один из них, Мессия, пришёл обратно. Как обещал.

Гастон с благоговением отнёсся к призыву Мессии. Вся зомби-полиция ушла вслед за ним в дремучий лес. Там по приказу Гастона они встали кольцом вокруг костров, охраняя божество. Их не интересовало, что происходит в Сатанграде, — пусть после явления Аваддона столица утонет в панике и безумии. Мессия избрал себе резиденцию в самой чаще леса, в деревянной сторожке, и приказал никого не пускать, а о малейших движениях противника докладывать лично ему. Леруа заглянул в окно сторожки и в очередной раз умилился: слёзы формалина потекли по бескровной плоти щёк. Сквозь мутное стекло виделось, как Мессия наклоняется над связанной девушкой, что-то говорит ей, но та на него и не смотрит. Застывшее лицо — словно маска. Мессия хмурит брови, раскрывает рот в крике. Увы, девица не выказывает и тени страха. Как она смеет противостоять Ему?! Пусть уничтожит её, растерзает на клочки, расколет череп.

А мозги отдаст Гастону. Пожалуйста. Мозги — это так вкусно.

Теперь они снова сделаются полноправной расой. Хозяевами Земли, как и предназначено судьбой. Уничтожат демонов, людей, оставят только свиней… на всякий случай. Их предки были высокими, они жили не только на Земле, но и под водой. Миллионы живых мертвецов, память о которых стёрта последующими поколениями. Они восстанут, сотрут с костей плесень и придут править миром. Демоны мощны, но, в конце концов, тоже смертны, пусть их и тяжелее убить, чем людей. Зато зомби не умирают. Гастон слышит, как пищит электронный чип в голове. Сложив два пальца пистолетом, он пробивает череп в районе виска, — наружу выплёскивается бальзамическая жидкость. Сжав пальцами чип, Леруа в буквальном смысле с мясом выдирает «маячок» и бросает в лесную тьму. Он принадлежит только Мессии, и никому больше. Пусть у них нет пушек (на всю армию в наличии десяток древних, кустарно сделанных катапульт-камнемётов), они сами — оружие. И горе тому, кто встанет на пути у мёртвых солдат.

Терзаясь любопытством, Гастон вновь поворачивается к окну.

Мессия оставил несговорчивую девицу в покое. Он звонит по телефону. Лицо божества холодно и надменно. Товарищи Гастона не знают, чем себя занять. Они стоят на ногах, пошатываясь, — в мутных глазах застыло счастье. Вокруг сплошной хруст: все вытаскивают из себя чипы, просто так, из чувства протеста, — электронный сигнал не может перебить приказ бога. На минуту смежив синие веки, полицейский грезит, что произойдёт после захвата Земли. Возникнет чудесное государство всеобщего благоденствия с заправочными парфюмерными станциями, лабораториями, где учёные-мертвецы продлевают жизнь плоти, уютными кафе с услужливыми официантами, подающими мозги в сухарях под соусом бешамель, публикой, гуляющей по праздникам с мёртвыми собачками, из чьих ушей течёт формалин. Зомби больше не бессловесные рабы демонов, отныне они сами решают свою судьбу. Однако он голоден. Мессия забыл их покормить, а им стыдно напомнить: армии мёртвых требуется еда… Сейчас в столовой как раз период кормёжки. Зрачки Гастона затуманиваются. Он смотрит на девушку и чётко представляет, каково её мясо на вкус…

Слышен стук копыт, — к сторожке приближается повозка.

Какая радость. Хоть этого-то можно сожрать? Однако, едва существо подъезжает ближе, Леруа с грустью понимает: ТАКОЕ несъедобно. У гостя необычное для человека, с голубоватым синеватым отблеском лицо, в зрачках то и дело блистают вспышки огня. Это, скорее всего, дух. У зомби окончательно портится настроение. Вот убогие демоны! Развели в своей цивилизации всяких привидений, призраков и духов — нормальному мертвецу и перекусить негде. Ифрит (об этом исчезнувшем народе также ходят древние легенды) спешивается. Зомби берут его в кольцо, однако получают сигнал не трогать гостя. Собственно, он их и не особенно интересовал. Ифрит заходит в сторожку. Любопытный Гастон видит, как тот с порога раболепно преклоняет колени, целуя Мессии руку. Что ж, правильно. Однако на этом шоу завершается: божество резко задёргивает занавески, и зомби со скучающим видом отворачиваются, облизываясь. На самом деле они только этого и ждали. Наконец-то можно хоть немного забыться и побыть самими собой. Запряжённая в повозку лошадь издаёт жалобное ржанье, больше похожее на стон.

Живые мертвецы бросаются к ней — и Гастон в первых рядах.

Треск шкуры. Хрип. Звук расколотых костей. Животное бьется в агонии, над ним — груда зелёных тел в синих мундирах. Чавканье. Хруст. Молчаливая драка за остатки еды. Да, в мире трупов, как в мире живых: самое вкусное достаётся сильным и ретивым. Они грызутся за пищу, подобно гиенам, — и Гастон, стоя на четвереньках, зубами вцепляется в ухо Пьера Лоти. Это скорее инстинкт, мёртвый товарищ не возражает: зомби не чувствуют боли. В мгновение ока от лошади не остаётся ничего, даже шкуры и скелета, — лишь алые капли на траве. Сглотнув и их, зомби спокойно разбредаются вокруг сторожки. Если владелец спросит, куда исчезла лошадь, — скажут, что испугалась и ускакала в чащу. Всё отлично, и отрад мертвецов в заповеднике напрягает лишь одна вечная проблема.

Им по-прежнему хочется есть.

В сторожке, зависнув над чтицей, Король Ифритов держит девушку за подбородок. Та молчит — словно лицо принадлежит не ей, а кому-то другому. Пальцы Короля дрожат, как с сурового похмелья. Дух ифрита с наскока уже дважды попытался овладеть её телом. Из ушей призрака медленно поднимаются вверх кольца сизого дыма. На губах застыла слюна — точнее сказать, вулканическая лава. Он мысленно проклинает тот день, когда стал призраком, но ничего нельзя поделать, — лишь у него есть ключ к чтице.

Девушка с чёрной помадой на губах внезапно начинает кричать.

Дико, страшно, — так вопит мать, потерявшая детей. Даже зомби на опушке леса замирают, слыша этот надрывный визг, а Гастон (с сожалением думая, что лёгкая закуска из лошади не принесла ему насыщения) всем сердцем надеется: может, негодяйка сейчас умрёт, и они её тоже слопают. Зомби, разумеется, предпочитают живое мясо, но привередничать не приходится. Целая группа мертвецов, отойдя в сторонку, объедает малинник. Противно признать, но и среди них есть зомби-веганы. Ну да, малину легко убить. Хвала Мессии, отщепенцев немного, иначе Гастон с горя бы съел сам себя. Он меланхоличен, ему зачастую жалко даже свиней, ежедневно расстающихся с мозгами.

…Крик резко оборвался. В окнах сторожки гаснет свет.

Глава 6

Рефаимы

(Улица Всеобщей Ненависти, элитный комплекс «666»)

…Аваддон осторожно, практически бесшумно открыл входную дверь. Сначала сунул в проём крыло, но на перья никто не отреагировал. Ангел проскользнул внутрь служебной квартиры Агареса и наткнулся в прихожей на суккуба Лукрецию. Демоница в красном платье сидела на полу и, рыдая навзрыд, размазывала слёзы с помадой по всему чешуйчатому лицу. Завидев ангела, Лукреция мигом перестала плакать и сморщилась.

— Фу… от тебя карамелью несёт за километр, как от козла.

— Изумительно, — ответил Аваддон. — За всё время, что живу на белом свете, я ни разу не встречал козлов в карамели, даже среди блюд французской кухни. Что-то случилось?

— Ничего, — страдальчески сказала Лукреция и жалобно всхлипнула.

На языке существ женского рода это означало следующее: «Случилось всё самое ужасное, что только вообще возможно, мир раскололся пополам, жизнь у меня говно и даже хуже, но, по правилам этикета, я расскажу, только когда ты переспросишь меня сорок раз».

— Хорошо, — кротко заметил Аваддон. — Я тогда запрусь в кабинете Агареса, у меня дела. А ты пока страдай дальше. У нас в Раю была поговорка: «когда демон рыдает, ангел пляшет».

— А вот нету больше вашего Рая, — злорадно осклабилась Лукреция.

— Скоро будет, — флегматично пообещал ангел. — Ты просто не видела, что в городе творится.

Суккуб взвилась с пола, сверкнула глазами и ушла в свою комнату, демонстративно хлопнув дверью. Этот карамельный ублюдок ей не хозяин, чтобы позволять такой тон.