"Фантастика 2024-17". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Зотов Георгий Александрович "Zотов?" - Страница 1296

Её любовник устало зевнул.

— Реши, оно вообще людям надо? Представь — ты будешь знать всё наперёд. Например, вдруг обнаружишь, что ты голая и тебе срочно необходимо дорогое кружевное бельё.

— Голая? — хлопнула ресницами женщина. — А что это такое?

Он почувствовал, что испытывает серьёзные трудности с формулировкой.

— Это когда на тебе ничего не надето.

— Так просвети меня, что же именно я должна надеть?

— Да в этом-то вся и проблема. Ты сама не будешь этого знать. Встанешь возле шкафа с платьями и станешь страдать: в том тебя уже видели, это не сочетается со шляпкой, а вон то полтора года назад вышло из моды. Твоя голова лопнет, упадёшь на пол в рыданиях.

Женщина молчала — словно воды в рот набрала.

— Ну? И о чём ты теперь думаешь?

— О том, что такое шкаф.

Существо потёрло лоб. Пожалуй, здесь он и сам находился в неведении: так же, как и по поводу слов «платья» и «пол». Но ничего не поделаешь. Они созданы разумом Господа, их мысль рисует слово в мозгу, не трудясь объяснить его истинное значение.

— Это ещё не всё, — заторопился он. — Ты от души возненавидишь футбол и пиво. Начнёшь беситься и материться в приступе пээмэс. На хорошую должность тоже не устроишься, — начальник оценит твои способности лишь по размеру твоих же сисек. Потом, устав от тяжкой работы, ты будешь выбираться на пляж, валяться на песке в окружении пальм и вздыхать: «О, вот где Рай-то». Забыв, что ты УЖЕ жила в Раю. Голова кругом пойдёт. Только сок забродившего винограда и горсть фимиама спасут тебя от скуки. Ну и, само собой, весьма разнузданное антилопство. Короче, оно тебе надо? Живи в джунглях, тусуй с зебрами, ешь бананы, бегай на водопой. Человечество не понимает: единственный шанс оставаться в Эдеме — это в принципе ничего не знать.

Женщина с недоумением смотрела на него:

— Антилопство?..

— То, чем я учу тебя заниматься… — кратко пояснил он.

— Антилопство превосходная вещь, — улыбнулась женщина. — Если практиковать его пару-тройку раз в день, так и пляжей не нужно. Вполне заменяет утренние пробежки в лесу.

— Ты ещё и бегаешь? — Брови на лице гостя сложились домиком.

— Инстинкт, — коротко пояснила она. — Бег по джунглям меня возбуждает и бодрит, сколько себя помню. Иногда я думаю: может, меня должны были создать волком или пантерой? Наверное, ты прав, я не стану вкушать плоды, слишком много минусов.

— Мудрое решение, — кивнул любовник. — Самое опасное в Древе Познания — ты не знаешь, что именно оно в тебе откроет. С одной стороны, ты обнаружишь вспышку любви к маленьким котяткам, а с другой — желание пойти утопиться в ручье, когда рассмотришь своё отражение с другого ракурса и ощутишь себя толстой уродиной. Сейчас тебе толком не с кем соревноваться, но женщины особые существа… Возьмёшь и подумаешь: и ноги-то у меня не такие, как у газели, и губы не как у бабуина, и ушами, как слону, нельзя обмахиваться. И да, некто твоему самоубийству уж точно порадуется.

— Какое такое некто? — насторожилась женщина.

— Смерть, — кратко ответило существо. — Она, несчастная, попросту изнывает от безделья. Господь создал её для сбора душ человеческих, но заняться бедняжке нечем. Трижды навещала Верхний Эдем, просила за неимением лучшей доли практиковаться на насекомых и птицах. Наши собрали консилиум, шесть с лишним месяцев выясняли, есть ли душа у тараканов и гусей. Разные высказывались мнения. Тараканов, впрочем, отвергли уже через две недели, потому что иначе пришлось бы признать наличие души у ленточных червей, мокриц и майских жуков. С птицами сложнее. Гусь на первый взгляд вроде заслуживает душу, а с вот канарейками и колибри все впали в ступор. В итоге не дали никому, так проще. Поэтому Смерть пребывает в полной депрессии, втихую гонит нектар из тутовых ягод и постепенно спивается. Но ладно, мы отвлеклись от основной темы. Возможно, вкусив плода познания, ты разочаруешься в антилопстве с мужчинами. И, повинуясь инстинкту пробежек, свалишь отсюда жить на остров Лесбос.

— И что я там буду делать?

— Понятия не имею. Говорят, там красивые закаты. Он поднялся. Через голову надел тунику, завязал пояс.

— Мне пора. Ты знаешь, чем тебе следует заняться.

— Да, — бестрепетно подтвердила она. — Очень хорошо знаю.

…После ухода существа женщина долго колебалась. Она подносила плод к носу, втягивала сладкий запах. Отбрасывала и вновь брала в руку. Наконец она поскребла ногтем кожуру, вытянула язык на всю длину, осторожно коснулась кончиком мякоти. Вкус оказался восхитительным — лучшее, что она ела за время своего создания. Закрыв глаза, женщина с хрустом вонзила в плод зубы — и застонала, чувствуя хлынувший в рот сок. Её тело забилось в конвульсиях. Судороги продолжались долго, — она выгибалась, как мост, и рычала. Изо рта шла пена, пальцы рвали траву. Глаза источали слёзы, она изрыгала молитвы и хулу на Создателя. Кончилось всё в один миг.

Теперь ей известно собственное предназначение.

Поднявшись, женщина ушла в джунгли. Её не было долго — она вернулась лишь с рассветом, и отблески восходящего солнца окрасили обнажённое тело обитательницы леса в алый цвет. Лицо женщины, включая подбородок, буквально до глаз было забрызгано жидкостью, похожей на вишнёвый сок. Руки тоже покраснели — вплоть до локтей. Живот украшали бордовые пятна. Она шаталась от усталости, но была довольна.

И улыбалась во весь рот.

Глава 2

Карта грешника

(Сатанград, центральный Проспект Инферно)

…Аваддон предпринял меры, прежде чем показаться на улице. Свободный плащ из серой ткани лучше всего маскировал крылья — пусть и втянувшиеся в спину, но всё же способные раскрыться в самый неподходящий момент. Серого же цвета джинсы, кроваво-красные сапоги и алый берет — образцовый поклонник Дьявола. Правда, серебряную маску пришлось запереть в ящик стола в служебных чертогах Агареса, а без неё ангел чувствовал себя некомфортно. Ничего, сойдут и чёрные очки. Это ведь ненадолго.

О, если бы он только мог знать, чем закончится его прогулка…

Покинув квартиру, Аваддон вызвал лифт. Вместе с ним в кабину, вежливо поздоровавшись, зашёл демон из низшего клана Маммоны [552]— смазливый юноша с шипами на лице и волчьими ушами. Не успели они проехать и трёх этажей, как бедолагу внезапно стошнило. Офигевший от рвотных спазмов демон в ужасе принялся извиняться перед Агаресом, лепеча, что вчера перебрал на мессе серных коктейлей, но тут его снова скрутило, и ангел, разжав створки лифта руками, поспешил скрыться. Общественный транспорт в Сатанграде функционировал нормально, однако для езды на трамваях, которые тянули шестерики лошадей, пассажирам требовалась син-карта — то есть карта грешника. Грехи (прелюбодеяние, обжорство, гордыня, лень, гнев и тому подобное) фиксировались районными Комитетами Зла, превращались в баллы и зачислялись на «син-карту». Впоследствии демоны могли расплачиваться ими за еду, поездки, серные леденцы, доступ на VIP-оргии и многое другое. Карточку Аваддон позаимствовал из кармана у Агареса, пока тот спал. Совесть ангела не мучила — ведь он уже согрешил, запачкав себя кражей, а значит, имеет право на проездные баллы. Впрочем, вспрыгнув на подножку трамвая, набитого самыми разнообразными сатанинскими созданиями, он в считаные секунды осознал всю суть своей ошибки.

Присутствие ангела здесь вызвало недомогание у ЛЮБЫХ демонов.

Все средства передвижения в Сатанграде имели один и тот же номер, но разные буквы. Едва трамвай № 666 ac/dc, цокая копытами лошадей, отъехал от остановки, как демоны (особенно пожилые) начали жаловаться друг другу на тошноту, давление и головную боль. Адская мелочь вроде суккубов и вовсе жалобно завыла. Водитель остановил повозку, истерически схватившись обеими руками за рога. Лошади косили глазом, били копытами и заходились в ржанье, роняя с губ клочья пены. Воспользовавшись суматохой, ангел в смятении сбежал. Пройдя быстрым шагом пару кварталов, Аваддон заглянул в ближайшую аптеку при сетевом супермаркете «Кошмар» и купил спрей-ароматизатор «Горная сера». Затем ему пришлось запереться в кабинке туалета и щедро обрызгать себе лицо и руки. Благоухать, по мнению ангела, он стал премерзко, — зато получил возможность провести среди демонов час-полтора: те почувствуют лишь лёгкую горечь во рту и слабые, но при должной сноровке переносимые приступы диареи.