"Фантастика 2024-17". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Зотов Георгий Александрович "Zотов?" - Страница 1291

— Неплохо ты тут устроился, — зевнул под маской Аваддон. — Небось думал, я тебя не найду? Я даже никакой магии не применял, чтобы войти, — ключ у горничной позаимствовал. Да-да, согласен с тобой: ангелы щас такие пошли, с ними в трамвай не садись. Насколько я понимаю, ты и есть заказчик всей операции по изменению прошлого, не так ли? Очень приятно. Меня зовут Аваддон, и я с удовольствием перережу тебе глотку — во имя доброты Рая и прекрасности Господа нашего. Позволь узнать, кто ты такой?

Божество не издало ни звука.

— Я сразу и не вспомнил, откуда ребятки с голограммами, коих ты натравил на нас. — Сдвинув маску на лоб, Аваддон с хрустом надкусил сахарное яблоко. — Сижу, голову ломаю: что ж такое знакомое? А потом осенило — бааааа, святые угодники. Ифриты.Древняя раса огненных существ с голубоватой кожей, огненным дыханием, чьё тело состоит из огня, как человеческое — из воды, да? У ифритов даже слюна отдаёт запахом пепла, а пот выделяется в виде угольков. Подразделяются на сейидови расулов— «господ» и «пророков» разной степени мощности. Арабы зовут их «духами пламени», живут они в больших подземных городах. Могут создавать иллюзию своих отражений, овладевать разумом людей… О, а я-то думал, ифриты вымерли, как динозавры (потом это выражение повторится). Знаешь, что хорошего в сотворённой тобой реальности? Интернет. Приятная штука, пора и в Раю такую завести. Глянул я туда и обнаружил: надо же, здесь неподалёку главное святилище ифритов, триста лет назад откопали, а сейчас туда туристов по билетикам пускают. Ну а когда приехал, вопросы отпали. Гостиница с алыми стенами, с красными диванами в холле, полно каминов, костры на пейзажах… Ифритский офис на земле, на который никто не обратит внимания, — дизайнерских отелей теперь ой как много. Ну а где должен жить царь ифритов? Конечно, в люксе. И что ты молчишь? Думаешь, самый умный здесь?

Он откинулся на спинку кресла и метнул в божество огрызком.

Оно не шелохнулось. Божество ифритов уже пришло в себя и более не находилось в замешательстве. «Пусть упивается собой, — усмехнулся бог. — Он не знает, какой сюрприз его ждёт. Да, я самый умный, а ты — дурак. И ты ничего не сможешь со мной поделать».

— Где чтица? — спокойно спросил ангел. — Давай упростим задачу. Ты возвращаешь мне девушку, и мы опустим примерно восемь часов мучений. Заверяю тебя: я пытал самых крутых демонов, дабы получить нужную информацию. После бани в святой воде они у меня пели, как соловьи. Добру так сложно и одиноко в этом мире. Ты уяснил, мальчик?

Аваддон взял из вазы второе яблоко.

— Я тебе не мальчик, урод, — жёстко и отчётливо сказало божество. — Я не идол ифритов, они просто мои рабы, подобно многим другим. Должен разочаровать, чтицуты не увидишь и не найдёшь. Пройдёт час, и она напишет то, что вам совсем не понравится. — (Пауза.) — Не знаю, как твоему брату, но вот тебе-то уж точно, крылатая тварь.

Ангел положил яблоко обратно. Он поднялся с кресла — плавно, с кошачьей грацией. Заведя руку за спину, Аваддон вытащил из-за ремня «браунинг» и снял с предохранителя. Дуло пистолета смотрело прямо в лоб божеству. Другой рукой ангел взялся за маску.

— Я тебя разберу на запчасти — и скажу, что так и было, — пообещал Аваддон.

Ангела смущало одно — голос божества казался ему знакомым. ОЧЕНЬ ЗНАКОМЫМ. Но он никак не мог вспомнить, где слышал его? Ну, ничего. Сейчас он узнает. Ангел угрожающе расправил за спиной двухметровые крылья, не опуская пистолета, шагнул вперёд. Божество подалось к дивану и… вдруг начало исчезать. Раскрыв рот, Аваддон наблюдал, как фигура бога выплеснуласькрасным на стену, растекаясь по ней, как масло. Прошло совсем немного, практически несколько секунд, и субстанция, только что бывшая божеством, впиталасьв камень, от неё не осталось ни единого следа. Бог растворился.

Ангел запоздало нажал на спусковой крючок.

Тупо глядя в одну точку, он высадил в стену всю обойму, — пистолет лязгнул вхолостую. Отбросив «браунинг», Аваддон начал обыскивать люкс. Он осмотрел ванную комнату, заглянул в шкаф и даже под диван. Бог ифритов не обманул — чтицыне было. «Пройдёт час — и она напишет то, что вам совсем не понравится», — мелькнуло в голове у ангела. Выругавшись, Аваддон опрометью выбежал из номера. Господи, он должен успеть.

Апокриф четвертый

«КЕНГУРУ»

— …Ты же сам понимаешь, дорогой Самаэль, — я не могу тебя поддержать.

— Почему, Захария? Я просто называю вещи своими именами. Как ты убедился в курилке фимиама, со мной здесь согласны очень многие. И Агарес, и его брат Аваддон, и ангелы Рафаил с Орифиэлем. В конце концов, я ж не предлагаю пойти к Престолу Господа с плакатами «Долой Адама!» и закидать его тухлыми ананасами.

— Ой ли, Самаэль? Ты попросту не замечаешь, что творится в Верхнем Эдеме.

Люцифер подвинул к оппоненту пепельницу, и Захария аккуратно затушил в ней фимиам.

— Где ты берёшь траву для воскурения? Запах, не убоюсь проклятий, божественный.

— Ну, могу дать точный адрес, — шепнул Самаэль на ухо серафиму. — Нижний Эдем, иди к реке Тигр и дальше к самому озеру Леопард, где на одной кочке растут сразу три кокосовых пальмы. Там некий купидончик организовал благословенные грядки. Такой фимиам забористый вырастает! Веришь ли, воскурил давеча, так целую ночь спать не мог, всё молился. Рядом и нектар гонят отличный. На прошлой неделе сотворение мира отмечали в доброй компании, ай да славно было, уж восхвалили Господа всемогущего.

Захария блаженно кивнул, втягивая ноздрями остатки дыма.

Глядя на него, Самаэль в который раз подивился, почему Бог создал их такими разными. Он — статный ангел с распущенными по плечам волнистыми волосами, чёрными глазами, носом с лёгкой горбинкой и неплохой мускулатурой. Захария — невысокий, полный серафим с седым «ёжиком» на голове и сильными залысинами у висков: ноздреватая кожа, сизый нос-«груша», круглое брюшко. «Я могу быть Им недоволен, но у Него определённо богатейшая фантазия, — мысленно улыбнулся Самаэль. — Ну кто, например, изобретёт сахарного летающего опоссума, да ещё сумчатого и с перепонками для полётов? Я бы до такого и после пяти воскурений фимиама подряд не додумался. Люблю я Его. Можно сказать, обожаю».

— Так вот, брат мой Самаэль… — Захария мелко-мелко затрепетал крыльями, создавая приятный ветерок. — В Верхнем Эдеме кое-кому перья в голову ударили. Я слышал мнение, дескать, пора всем ангелам выйти на сборище у Престола Господнего и выразить своё недовольство сотворением Адама. Нашлись и такие, что стали раздавать голубые ленточки, символ Небес: мол, повяжите на крыло в знак отрицания творения Божьего! Неужели ангелы посмеют указывать Господу, чего ему делать, а чего нет? Мы сами сотворены Его десницей. По-моему, чересчур круто…

Самаэль ещё раз с тоской обозрел облака. Ему уже хотелось разорвать их и сожрать как субстанцию, которую впоследствии назовут ватой. От жуткого чувства безысходности, и от скуки, и от синего и белого цветов, окружавших ангела всю сознательную жизнь.

— Господь наш Саваоф прекрасен, но, понимаешь ли, Он имеет право на ошибку, — вкрадчиво произнёс Самаэль. — Кто признается, что поступил мудро, вдохнув жизнь в пальмовую крысу? И я, как начальник Небесной Канцелярии, и рядовые ангелы, и ты… Да-да, где-то глубоко в душе недоволен появлением такой нелепицы, как Адам. В предыдущие времена Бог тоже творил неудачные поделки, каковые потом бестрепетно стирал с лица планеты. Да что я говорю? Ты и сам отлично это знаешь, Захария. Скажем, сколопендры и даже сомнительный сахарный опоссум мне абсолютно по инжиру. А вот Адам с Евой — это скрытая угроза, мы подробно обсуждали её с Агаресом. Люди расплодятся, извратят мир, такого напридумывают, что ты даже под всем фимиамом с тех грядок представить не сможешь. Да по правде, не нужно в Эдеме устраивать революцию.

Захария поднял голову и посмотрел в глаза Самаэлю.