"Фантастика 2024-17". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Зотов Георгий Александрович "Zотов?" - Страница 1246

Ной про себя взмолился: сколько ж понадобится средств и времени для освящения оскверненных мест! «Хорошо хоть, это не стопроцентный бес. А то пришлось бы кабинет елеем обтирать и литургию полновесную служить, не иначе».

– А-а, вот еще что, – вздрогнул пиар-директор. – Мне нужно получить от вас ответ, тоже в письменном виде, с печатью. Я заберу бумагу, вы доставите меня обратно на «зону», в общежитие бесов. Через сутки Свинья придет за мной.

Иоанн смотрел ему в глаза. Зрачки пиарщика были расширены.

– Ты подчиняешься Свинье достаточно слепо, – убедился апостол. – Он управляет тобой на расстоянии? Ты можешь ослушаться его приказов?

Рука пиар-директора схватилась за пустую пиалу.

– Конечно, могу, – задрожал он всем телом. – Но лучше этого не делать. Почему? Я сейчас все объясню. Бог куда могущественнее Дьявола. – Он сказал это особенно льстиво, с некоторым придыханием. – Ведь так? Но чтобы победить Сатану, вам потребовалась мобилизация ВСЕХ видов ангельских существ. Начиная от мускулистых архангелов с мечами и заканчивая купидонами: эти бедненькие толстячки своими стрелками и голубя неспособны заколоть. Видно, что Рай представлял армию демонов как достойного противника. И что мы наблюдаем в нашем случае? Некто, умеющий ходить сквозь стены, без всяких проблем затаскивает Сатану в комнату с текущим унитазом и обращается с ним без грамма страха и ненависти, с каким-то холодным безразличием. Признаться, раньше я думал – за похищением Дьявола стоят ангелы. Но нет, это неправда.

Свинья почти не в курсе, кто такой Сатана.

Ной с трудом очнулся, выпав из оцепенения:

– И что, у тебя нет идеи, кто это и откуда?

Казалось, пиар-директор готов был заплакать, что ничем не может помочь столь уважаемым личностям.

– Тут ситуацию видно, как слона из космоса, – всунул он руки между коленями. – Ад здесь ни при чем. Рай – тоже. Значит – это третья сила. Очень могущественная. Я не знаю, как вы, но я не в курсе, что она планирует.

Ной посмотрел на апостола. Иоанн посмотрел на Ноя. Оба моргнули.

– А у вас тут ничего, – воспользовался их молчанием пиар-директор. – Даже довольно симпатично: приятная прохлада и кондиционеров не надо. Вы набрали 144 тысячи праведных девственников? Я хочу сказать – есть ли еще места в небесном Иерусалиме? Да-да, я работал над имиджем Сатаны, но думаю, совсем не поздно на полную катушку запустить процесс покаяния?

Борода помогла праведному Ною скрыть злорадную улыбку.

– Кающихся пиарщиков сейчас – пропасть, – с редкой душевностью сказал патриарх. – Девать их куда, не знаем – ломятся на КПП ангелов круглые сутки, готовы пешком в Иерусалим идти, землю тамошнюю лобызать. Тут и вся пресс-служба Путина, и пиар-агентство Баскова, а уж грешников из маркетинга «Пепси» и «Макдоналдса» – да хоть улицы ими мости.

– Ну, реклама фаст-фуда – имхо, даже серьезнее, чем работа на Сатану, – возразил пиар-директор. – Хуже только должность пиарщика Дарьи Донцовой. Ад в этом смысле идеален. Мы не призывали людей жрать говно.

Не сдержавшись, апостол Иоанн прыснул со смеху.

– Ты, я вижу, совсем обалдел, – грозно поднялся из-за стола Ной, и пиарщик съежился, как сжатая рукой губка. – Диавола гнусного и Ад смрадный ласкаешь, крамолу изрыгая устами своими? Иоаннушка, ну-ка выведи пса вон из небесных чертогов. Пущай ангелы утащат его на «зону», поместят в карцер – и чтобы глаз с мерзавца не спускать! А мы тут бумагу обдумаем.

Поручив сникшего пиар-директора патрулю ангеловстражей, апостол вернулся в кабинет Ноя. Его ожидало дежа вю – праведник заново читал послание, жевал губами и, трагически вздыхая, поправлял очки на носу.

– Боже Всемогущий, я первый раз в такой ситуации, – признался Ной.

– А я что, во второй? – удивился Иоанн. – Сам не знаю, как поступить. Может, признаемся Господу? Озвучим послание? Он милостив, ты и сам говорил.

Ной помял бумагу пальцами, будто ожидая, что там проступят тайные письмена. Лист хрустел, буквы на нем были такие, словно их вывел дошкольник, – крупные, толстые, наползающие друг на друга.

– Не могу! – тяжело выдохнул Ной. – Что мы Ему скажем? Придем и заявим – вот тут невесть кто выдвигает условия: надо на них пойти, а то не вернут Диавола? Милостив-то Он милостив, но предел терпению даже у милостивцев существует. Мигом нас в порошок превратит, либо в зверей диких лесных, либо в то… что всплывает. У меня язык не повернется.

– И что прикажешь делать? – спросил Иоанн. – Бумага-то – вот она.

На этот раз вздох Ноя и вовсе весил не меньше, чем двадцать тонн.

– Я позвоню в службу уборки, срочно закажу елей и освящение. – Он с брезгливостью отодвинул пиалу, оскверненную пиар-директором. – Пока же они убираются, пойдем куда-нибудь на облако, где нет посторонних глаз. Попьем чайку, мирно поговорим о возможных вариантах. Время еще есть, пусть даже и немного. Тебе когда по плану вести заседание Страшного Суда?

– Сразу после Искариота, – посмотрел график апостол. – Поскольку Иуда задним числом опять включен в число апостолов, у него отдельный престол.

Ной еще раз бросил сердитый взгляд на бумагу. Послание от похитителей содержало абсурдное требование: включить в число праведников, которые войдут в небесный Иерусалим, ровно 12 душ.

Без указания их имен и рода занятий.

Отступление № 6 – Апостол Иуда/Каиафа/Леонардо да Винчи

Заседание Страшного Суда началось без ролика, что безмерно удивило ведущего Бартеросяна. Целкало ушел за сцену отдохнуть, на подмостках его сменил Урагант – радостный, но слегка поблекший.

– А где реклама-то? – тихо прошептал Гарик в ухо Ивану.

– Ной отменил, – последовал унылый ответ. – Сказал, с йогуртом перебор.

Бартеросян сочувственно вздохнул, но свет софитов заставил его улыбнуться.

– Внимание, внимание! – вскричал Бартеросян, сверкая пиджаком. – Сегодня вы увидите совершенно уникальное шоу. Прощенный Господом Всемогущим апостол Иуда Искариот (недоуменное молчание зрителей) и первосвященник иудейский, глава малого Синедриона… (в легкие набирается воздух) Иооосииииф Бааар Каиаааафааааа! (Редкие хлопки.)

Иуда выглядел мертвенно-бледным и не смотрел на скамью подсудимых. Престол казался ему жестким, воздух – горьким, звуки – громкими, в общем, все было плохо.

Толстый человек в одеянии первосвященника Иудеи – круглый, как купол, головной убор с маковкой и пышные одежды с синей окантовкой – тоже явно не испытывал счастья, созерцая Иуду.

– Так я и знал, – сквозь зубы прошептал Искариот. – Вот так я и знал.

Он поманил пальцем Ураганта: тот подбежал к престолу.

– Кто там еще на очереди? – официально осведомился Иуда.

Ведущий заглянул в список, водя пальцем по строчкам, и объявил:

– Леонардо да Винчи! Кстати, дедушка здесь.

– Отлично! – возрадовался Искариот. – Давай-ка гони его сюда. Нигде в Апокалипсисе не сказано, что нельзя судить сразу двоих. Может, мне еще «спасибо» скажут за изобретение конвейерного метода.

Древний старик с огромной бородой, чем-то напоминающей осьминога с мелкими щупальцами, в черном берете и лиловом камзоле, качаясь на ногах с раздувшимися венами, вскарабкался на помост. Не спрашивая у Каиафы разрешения, он сел рядом с ним на скамью и облегченно потер колено.

Ночной воздух разрезали звуки фанфар.

– Вау, теперь у нас сразу два грешника! – возопил в микрофон Урагант. – Тот, кто осудил на смерть сына Божьего, и автор знаменитой «Джоконды»! Как жаль, что на это шикарное шоу не продается VIP-билетов, да, Гарик?

– Сто пудов, Иванушка, – поддержал Гарик. – Будь у нас VIP-билеты, мы посадили бы тут Жириновского, Татьяну Толстую с Масляковым и имели бы такой зверский рейтинг, что… Впрочем, простите, дорогие телезрители.

Публика, надев 3D-очки, вовсю пялилась на Иуду и Каиафу. Оба мечтали провалиться сквозь землю, но Иуда первым взял себя в руки.

– «Старый мельник», – сказал он, облизнулся и подмигнул в камеру.