"Фантастика 2024-17". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Зотов Георгий Александрович "Zотов?" - Страница 1079

Глава седьмая

Зомби-шутер

(Гостиница «Имперiалъ», городъ Гонаивъ – примерно за 20 минуть до жестокаго события въ подвале въ центре Москвы)

… – Что это было? – повторила свой вопрос Червинская.

Она выглядела чудовищно постаревшей – никто не посчитал бы дочь профессора юной девушкой. Как никогда до этого Елена напоминала труп – прежде всего земляным оттенком кожи и полностью бескровными губами.

– Соль, – пожал плечами Каледин. – Самая обычная поваренная соль.

– Кто вам сказал, что она может ТАК действовать?

– Рауль, бывший тонтон-макут, – признался Федор. – Живой мертвец, в прошлом офицер госбезопасности. Понимаю, звучит как бред сумасшедшего – но тут я уже перестал удивляться. Так вот, Рауль сообщил: вернуть зомби память предельно легко. Достаточно бросить ему в лицо горсть соли либо подложить ее в пищу [296]. Правда, сделать это должен не колдун.

– Однако, – подняла брови Алиса. – Значит, стоит лишь угостить зомби соленым огурцом либо квашеной капустой – и он становится безопасен?

– Это действует не на всех, – предостерег Каледин. – Соль возвращает память тем зомби, у кого сохранились нормальные мозги, а со времени смерти прошло не более семи дней. То есть нужен качественный мертвец, который мало чем отличается по способностям от живого человека и обладает способностью мыслить. Остальных же зомби пожалуйста – квасьте хоть в бочке с капустой, ни хрена не поможет, им попросту нечего вспоминать.

– Дааааа, – с великим разочарованием сказала Алиса. – Реальность способна жестоко бить по голове. А почему об этом не говорится в фильмах ужасов?

– Потому что тогда любое кино про зомби будет длиться десять минут, – философски пояснил Каледин. – Подвезли мешок с солью – и привет. Целый сектор кинопромышленности крышкой накроется, самоубийства начнутся.

Червинская не слышала этих слов. Будто во сне, щурясь, она осматривала комнату отеля. Сделано под колониальный зал, кружевные занавески, лепной балкончик – на улицу выпирают пузатые, как бутылки, колонны. Она мертва. Боже мой, какая простая разгадка. Она убила множество людей… Так вот откуда радость смерти и жажда крови. Червинская чувствовала страшную усталость. Если бы она не была трупом, то сказала бы: «Мне не хочется жить».

– Как вас зовут? – осторожно тронул ее руку Каледин.

– Что? – вырвалась из прострации Червинская. – А… Екатерина… папа звал Катюшей. Вы сказали, моего отца тоже сделали зомби… Где его тело?

– Не знаю, – честно признался Каледин. – Труп профессора похитили из морга. Спасибо за беседу, но вам надо отдохнуть. Куда вас следует отвезти?

Червинская смотрела на него глазами, полными льда.

– Мне нигде нет места, – ответила она. – Еще полгода назад я плавала в море и целовалась со своим ухажером под луной, допуская лишь легкие касания. Правда ли, что самые жестокие зомби получаются именно из девственниц?

– Да, – кивнула Алиса. – Любой фольклор говорит об этом. Мертвым невестам в Трансильвании, не дождавшимся свадьбы, вбивали кол в сердце уже на похоронах – чтобы те не встали из гроба сосать кровь. Помните наших русалок? Такие романтические сказки. Но изначально русалки появились из языческих легенд об утопленницах, «не знавших мужа» – вот они и оборачиваются зомби с червями в глазах, убийцами ночных путников.

– Жаль, ты мне раньше не сказала, – с тоской произнес Каледин. – Девиц тяжело уламывать, а тут отличный аргумент в пользу ранней дефлорации.

Майлов за столом внезапно крякнул и вытаращил глаза. Удар каблуком предназначался Каледину, но Алиса под столом перепутала ноги.

«Извините», – шепнула она уряднику, и тот позволил себе слабо моргнуть.

– Мне некуда идти, – без тени волнения произнесла Червинская. – Я в розыске Интерпола в качестве серийной убийцы, совершившей преступление века. Столько крови, что никогда не отмыться. Я уже не девочка-студентка… а просто монстр. И главное – я не чувствую никакого сожаления о том, что делала – ни боли, ни огорчений. Убийство – это мое наслаждение, а опасность для вас, исходящая от меня, никуда не исчезла. Я по-прежнему подчиняюсь связному и своему создателю – Мари-Клер. Нет сил противиться: я сделаю все, что они прикажут. Связному-то, как я полагаю, я больше не нужна – лучше останусь здесь, в хунфоре. Мари-Клер ласкова со мной, а ведь зомби для колдунов – домашняя скотина, вроде наших овец…

Каледин не знал, что ей ответить – он машинально кивал. Никто в номере отеля не видел, как площадь внизу стремительно пустела. Торговцы бросали свой товар, охранники покинули пост у дверей… женщины ничком ложились на землю – рядами, как скошенная трава. Встав между двумя пальмами, одетая в черное платье, Мари-Клер держала в руках череп Субботы – до краев наполненный костяной пылью. Ее пальцы тряслись, лицо посерело от злобы. Оскалив гнилые зубы, мамбо зачерпнула пыль полной горстью. Вытягивая ладонь в сторону балкончиков «Империаля», она дунула – серебристые нити закрутились в воздухе спиралями, расцветая, как розы, с губ сорвалось заклинание Самеди. За спиной у мамбо безмолвными тенями выросли слуги.

– Антре, — сказала Мари-Клер, костлявым пальцем показав на отель. Черный платок у нее на плечах надулся ветром, став похожим на крылья коршуна.

…У Каледина зазвонил сотовый – он сцапал трубку на третьем звонке и, извинившись, отошел в прихожую. Динамик затрещал голосом Муравьева:

– Видишь ли, мы только что…

В двери вдруг образовалась дыра – щепки разлетались веером, как от сильного взрыва. В пролом сквозь острые края просунулась рука – зеленовато-черная, с большими ногтями. Из коридора прозвучал трубный рев, сопровождаемый хохотом, брызнули кусочки пластмассы; лапа зомби смяла телефон так, будто он был бумажным фонариком. Каледин попятился, выхватывая «кольт». Стол в комнате с грохотом рухнул – вскочил урядник Майлов. Червинская не повернула головы, она была погружена в собственные мысли. Выломав кусок дерева из двери, оставляя сырые клочья бескровной плоти на месте пролома, зомби протиснулся в комнату. «Гостем» оказался негр лет сорока – судя по пятнам тления на лице, умерший не вчера.

– Медноволосая, – произнес он, уставив мертвые зрачки на Алису.

– А, все понятно, – вздохнул Каледин и выстрелил зомби в голову.

Оба окна номера дружно разлетелись вдребезги, через рамы ввалилась пара живых трупов. Они не успели сделать и шага – взяв в каждую руку по пистолету, Майлов открыл стрельбу по-македонски. Алиса обернулась к балкону. Там уже стояла покойница-мулатка – голая, с отрезанной левой грудью и черными ямами на месте глаз. Баронесса почувствовала запах земли. Зомби шагнула к ней, Алиса, зажав обеими руками револьвер, пальнула. На шторах появились рваные дыры – первая пуля попала мулатке в плечо, зато вторая ударила над бровью. Покойница упала, повиснув на перилах, длинные волосы свесились с балкона на улицу. Майлов шустро выбежал в коридор.

– Господи милостивый… – он суетливо перекрестился.

Это не помогло. Мертвецы наступали на этаж с двух сторон, карабкаясь по лестницам, – отель наполнился жутким воем, клацаньем зубов с когтями. Раскинув руки крестом, урядник открыл огонь в обе стороны. Каждый выстрел находил себе цель, зомби валились вниз, сшибая коллег, но на их место лезли новые трупы. Ковры пропитали лужи гноя, пол усыпали осколки костей и обрывки кожи. Смрад мертвечины мешался с ароматом рома. Очередной мертвец, оскалив зубы, встал в проеме окна – экономя патроны, Каледин ударил его ботинком в живот – зомби полетел вниз. Он шлепнулся на площадь, как кусок сырого мяса. Зажав в ладони изящный дамский револьверчик, Алиса, чертыхаясь и дрожа, совала в гнезда патроны.

– Мамочки, мамочки родные, – лепетала она. – Настоящий зомби-шутер.

– Чего? – удивился Каледин, стреляя в ухо новому трупу.

– Да вот, – объяснила Алиса. – У нас в офисе народ в компьютерную стрелялку играл. Типа на тебя со всех сторон прут зомби, а ты их отстреливаешь. За попадание в голову – десять очков. Наберешь нужное количество, из очередного монстра вываливаются патроны к оружию.