"Фантастика 2024-17". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Зотов Георгий Александрович "Zотов?" - Страница 1057

– Сударыня, как пообщаетесь, – подобострастно сказал он, глядя в глаза Алисе, – может, останетесь откушать-с? У нас сегодня превосходная баранина. Возьмите визиточку, мы и сайт свой имеем… обмен баннерами с «Лефортово». Особенно вот этот – «Настучи на соседа» – лично я делал-с.

– Сударыня на диете, – вмешался Каледин, его шея была замотана черным платком – схожий платок, но только пурпурный в горошек, красовался на шее Алисы. – Ценю ваше гостеприимство, полковник… но было б лучше, прекрати вы впустую тратить время. Просто откройте эту чертову дверь!

Комендант поспешно загремел ключами – камера отворилась. Каледин отметил про себя, что все в рамках его представлений: обычный «каменный мешок»… три на четыре метра, даже скорее карцер – «одиночки» в Бутырке редкость. Окон, разумеется, нет, из мебели (если так можно выразиться) – унитаз и узкая койка, шириной едва ли не с доску. Зэк разместился на топчане, прислонив спину к стенке – лежать днем запрещалось режимом. Пятидесятилетний крепыш с хорошо развитыми, торчащими из-под майки мышцами, выбритой головой, по непонятному капризу на коже, обтянувшей шишковатый череп, уцелели только седые виски. Он приподнял круглые очки а-ля Поттер, вглядываясь в Каледина. Его веки дрогнули.

– Оставьте нас, – сухо сказал Федор коменданту. – Это тайный разговор.

Тот откровенно замялся, переступив с ноги на ногу.

– Эээээ… – с недоверием протянул полковник, оценивая мускулы заключенного. – Сударь, он у нас считается опасным. Пышет оптимизмом – ни единой попытки самоубийства, но зато дважды нападал на охранников. Одному перекусил вену и пытался пить кровь. А вы тут с дамой-с. Не прикажете ли, господин хороший – прислать на всякий случай караульного?

– О, они, вообще-то, родственные души, – заявил Каледин. – Дама сама из кого хочешь кровь выпьет. Не волнуйтесь, полковник, опасность нам не грозит.

Снаружи лязгнули замки – начальник тюрьмы исчез. Зэк не смотрел на Алису, и ее это удивляло. Десять лет в одиночке без девичьего внимания даже самого закоренелого женоненавистника сведут с ума. Недавно газета «Имперiя» опубликовала сенсацию – убийца Джона Леннона взял себе в любовники камерного таракана, а потом раздавил его в приступе ревности. Здесь же камера девственно чиста – и с блохой-то не слюбишься.

Каледин и заключенный не сводили друг с друга глаз.

– Любуешься? – осведомился Каледин. – Представляю, о чем ты сейчас думаешь. Наверное, уже представил – я предложу принести телевизор?

Голос его звучал сдавленно, каждое слово отзывалось в горле иглами боли.

Заключенный заинтересованно приподнял левую бровь.

– Так вот – напрасно, – со скукой в голосе объявил Каледин. – Я тебя не люблю. Сколько твоя секта прикончила народу? Кажется, двадцать человек – и все молодые девки. Скажу откровенно – я по сей день терзаюсь раскаянием, что не пристрелил гуру секты при аресте. Предлагаю свести долгий торг к одному моменту: я соглашусь не сдирать с тебя кожу живьем, а ты ответишь на мои вопросы. После чего я сразу уйду и не появлюсь здесь никогда. Идет?

Человек на тюремной койке кивнул, даже не пытаясь возражать.

– Вот уж не ожидала, Каледин, – шепнула Алиса. – У тебя потрясающий дар деловых переговоров. Я-то думала, ты ему пообещаешь нечто в стиле доктора Лектера… типа рисовать, пластинки, чтение запрещенных книг…

– Какие на хер рисунки? – доступно выразился Каледин. – Ты на его рожу посмотри – что, такой рисовать умеет? Да, нижняя челюсть натурально как у Рембрандта. На допросе дали ему карандаш, бумагу… велели изобразить одного участника секты… получилось в стиле «палка-палка, огуречик, вот и вышел человечек». Насчет Лектера – плиз, забудь Голливуд. У нас в кутузках не содержатся эстетствующие маньяки-одиночки – обычно таковые дохнут на втором году заключения. У этого, видно, здоровье чересчур уникальное.

Заключенный безразлично поскреб ногтями сырую штукатурку – протянув в сторону ладонь, он с недовольством осмотрел подушечки пальцев.

– Я бы умер, – ответил зэк нежным, словно детским голосом. – Но мне пока еще любопытен мир живых… плевать я хотел на пластинки. Ваше появление меня развлечет… власти запретили давать интервью… а я так обожаю паблисити. Тебя не узнать, Каледин, заматерел. Женился? Поздравляю.

– Спасибо, – буркнул Каледин. – Уже успел развестись.

– Чудесно, – не смутился лысый. – Первый развод так же знаменателен, как и первая свадьба. Признаюсь, я желал немножечко поломаться, дабы осложнить тебе жизнь… но это чревато, ибо драться ты умеешь. С одного удара выбить сразу оба передних зуба – для дворянина это высший класс.

На лице Алисы россыпью проступили красные пятна.

– Ты бил арестованных? – тающим шепотом спросила она.

– Нууууу… – смутился Каледин. – Я тогда молодой еще был, мне требовалось карьеру делать. Кроме того – легко сидеть с умным видом и постфактум ужасаться моему свинству. Представь на минуту: ломаем дверь в квартирку, там внутри девочки, на части порезанные, а этот паренек – в кровище и с ножиком, размером с самурайский меч. Пришлось съездить в хлебало от души. Неинтеллигентно? Согласен. Если хочешь, я потом на исповедь схожу.

– Ой, вот не надо, – поморщилась Алиса. – Ты уж ходил – каяться, как мы грешили неделю на Пасху. И чего добился? Святого отца в психушку свезли.

– Неудобно получилось, – кивнул Каледин. – Раньше я думал… ну там надо быть предельно откровенным, от Господа нельзя скрывать даже мелочь… вроде как ты обмануть пытаешься. Сейчас же, напротив, я уверен: про наручники, зеркальные стены и секс в раздевалке хоккейного клуба я зря рассказал. Но разве сердце духовного наставника не должно быть готово к искушениям? Обидно, я ведь только начал… даже не успел поведать, как мы домашний порнофильм снимали, а батюшка под епитрахилью раскашлялся, чихнул, брык – и в обморок. Стало некому меня слушать.

– Давай я послушаю, – предложил заключенный. – У меня скучная жизнь.

– Но весьма богатая фантазия, – усмехнулся Каледин. – Алиса, могу я представить вас друг другу? Это замечательное существо – Михаил Хабельский, учитель гимназии, которому я и обязан своими знаниями про вуду. Он никогда не был на Гаити, но настолько проникся желанием научиться воскрешать мертвых, что организовал вудуистскую секту «Самеди», изучавшую конго. Изучали недолго – что-то у них не заладилось.

И жертвы человеческие приносили для лоа, и кровь настоящую у митана проливали, и ритуалы черной магии крутили, как положено – однако зомби из могил не поднимались. Народу в секте хватало. По слухам, там состояли сыновья дворян очень известных фамилий, вхожих в высшие сферы. Но полный список сектантов, участвовавших в церемониях, найти не удалось – Миша успел съесть последнюю страницу. Так и не сказал нам их имена…

Заключенный насмешливо затряс подбородком.

– Сглупил я, твое высокоблагородие, – голос, казалось, стал еще пронзительнее и нежнее. – Оказалось, вуду – местечковая фишка, опасно переносить ее на чужую почву… Среди березок и лаптей оно и подавно не приживется. Кто умеет превращать мертвецов в зомби? Только мамбо или хунган, родившиеся на Гаити и прошедшие все шесть уровней посвящения. Они владеют набором заклинаний, их слушаются лоа. Задавай вопросы…

Каледин без лишних слов снял шейный платок. Кожа на горле покрылась синими полосами с черными прожилками, словно на шею намотали сразу несколько лент. Хабельский перевел глаза на Алису. Та молча кивнула. Заключенный поднялся с топчана, подошел к Федору. Протянув руку, он дотронулся до синяков, провел кончиками пальцев, трогательно и благоговейно – словно верующий по чудотворной, исцеляющей иконе.

– Лоа… – прошептал Михаил, закрыв глаза. – Настоящие лоа…

– Надо думать, – с раздражением ответил Каледин. – Это было довольно мило. Просыпаюсь, а у меня на шее – змея. Отбросил ее… она исчезла, на червей рассыпалась. Ходить стало тяжело – ноги как чугунные. Приступы удушья… Иногда – боль в сердце. Я хотел бы узнать – что это значит?