Разночинец (СИ) - Прутков Козьма Петрович - Страница 56

Половину моего богачества составляла «ссуда» Ахвердова, возвращать которую я не собирался. И не чувствовал ни малейших угрызений совести по этому поводу. В качестве компенсации за избиение — это еще и мало.

Кому-то на такие деньги год можно жить, а то и два. А кому-то хоть и не пустяк, на карманные расходы, но и не столь уж значительная сумма. В общем: и не много, и немало. Слава богу финны на мои деньги не прельстились. А могли бы и топориком по темечку. Вон, Раскольников за триста рубликов старуху-процентщицу кончил, точней за триста семнадцать с копейками, что составляло его трехлетний доход.

Но бог милостив: финны оставили мне и жизнь, и кошелек.

А когда я представился механиком с парохода, так посчитали нашу встречу невероятной удачей — для себя. Востребованная оказалось профессия! У рыбаков на кораблике тоже был паровой двигатель, который барахлил и требовал наладки.

Вот честное слово: в который раз я убедился, что не ту профессию выбрал в юности!

В общем, их судно называлось балтийским кечем, было построено в Англии и там же оснащено паровым движком. На корпусе судна сохранилось прежнее название «Elizabeth», ниже которого было выведено краской «Liisa».

Рыболовная артель, владеющая кечем, находилась едва ли у Аландских островов, поэтому нам предстояло преодолеть еще чуть ли не больше половины длины Финского залива. Заодно будет время разобраться и с паровиком. Кстати, чем больше я знакомлюсь с паровыми машинами, тем больше в них влюбляюсь. Простые, неприхотливые, способные работать на любом топливе. Дрова, уголь, да хоть опилки и торф — прожорливому брюху топки без разницы.

Все проблемы паровиков, с которыми я столкнулся, происходили из-за недостаточного качества изготовления и/или низкой культуры эксплуатации. Вот и с этим была такая же история. Рыбаки — дети природы, «гуманитарии»-промысловики. А тут механизмы, технологии, пусть и простейшие. В общем, запустили ребята машину, особенно кривошипно-шатунный механизм. К концу плавания машина работала как часы, хотя я и обнаружил пару проблемных мест, где в будущем возможны поломки — о чем сразу предупредил финнов.

Эх, кто ж знал, что мне в жизни не будет хватать знания языков, и что среди изучаемых мной в вузе предметов не было металловедения. Или сопромата. Знать бы еще, что это такое.

Кстати, свою огненную машину рыбаки кормили экспортным кардифом, будто это эскадренный броненосец. А все потому, что привезти кардиф из-за моря обходилось в несколько раз дешевле, чем доставлять уголь с российских месторождений. Это был как раз тот случай, когда поговорка про море, телушку и полушку не работала.

«Лииса» принадлежала рыбацкой артели, владевшей, кроме кеча, еще и несколькими баркасами, и использовалась для доставки продукции потребителям. Торговали финны не сырой рыбой, а сушеной и копченой, копчеными рыбьими пузырями, поставляли балыки, икру и визигу. Черт возьми! В Балтике этого времени еще водились осетровые и велась их промысловая добыча! Как говорится: неожиданно! В общем, богато жили кооператоры.

В частности мои «спасители» вполне легально доставляли в Сестрорецк продукцию их артели. А кроме рыбы в поселок поставлялись и различные рыбные деликатесы.

Подозреваю, что среди балыков прятались и другие «вкусные вещи», пусть и не всегда съедобные, но такие желанные покупателям, что на них всегда имелся спрос.

Как я понял из разговоров, кеч посещал не только Сестрорецк, но и совершал зарубежные вояжи в порты Германии, Дании и Швеции. Командовал экипажем шкипер Эйно Лайне, блондинистый здоровяк, с красной обветренной рожей, по которой было видно, что владелец академиев не кончал. И вправду, образование шкипера — гимназия и коммерческое училище. А вот его младший сын уже учился в университете Стокгольма. Старший ограничился знаниями, полученными в высшей коммерческой школе Любека, и уже вошел в семейный бизнес. Видать дела у рыбаков шли неплохо, и их бизнес приносил ощутимую прибыль.

Финляндия, имевшая и свою Конституцию, и минестерства, и валюту, использовалась Российской империей, да и другими странами, для обхода всяческих препон в торговле. Через княжество шла «официальная контрабанда» из России и в Россию. А в таком деле рядом с государственным интересом всегда найдётся место и для частной инициативы. Имперские сановники проворачивали миллионные сделки, местное население делало свой маленький гешефт. Вот и владельцы «Лиисы» и пользовались имеющимися возможностями.

Базой артели оказалась деревенька на одном из многочисленных островов. К тому времени как мы туда приплыли, финны убедились в моей квалификации механика. И я получил от них предложение, от которого было трудно отказаться.

Староста деревни и, по совместительству, глава рыболовной артели, к слову — старший брат капитана «Лиисы» по имени Матти Лайне, предложил мне отправиться в Чили, в качестве механика.

Дело в том, что в этой далекой южноамериканской стране обретался младший из братьев Лайне, Олли. У него из-за живости характера в свое время возникли разногласия с финским законом, из-за чего он был вынужден покинуть родные края. Обосновался Лайне-младший на самом краю географии, где ему удалось сколотить некоторый капитал. Олли был владельцем фирмочки, одной из нескольких, поставляющих продовольствие чилийской армии в ходе Второй тихоокеанской войны. Сейчас у него три небольших паровых кораблика, с помощью которых он перевозит продовольствие вдоль побережья. Война тем временем продолжается, боливийские партизаны препятствуют поставкам по сухопутным дорогам, и Олли подумывает приобрести четвертое суденышко. Вот только с механиками в Чили еще хуже, чем в России.

В общем, звезды сошлись так, что мне выпала дальняя дорога на юго-юго-запад. Но прежде чем отправиться в путь следовало получить какие-то более или менее легальные документы.

Мне предложили стать англичанином.

Нет, сперва поинтересовались, какими иностранными языками владею. И когда я сказал, что английским на троечку, пригласили какого-то дядьку, по фамилии Сиканен. Кроме смешной фамилии дядька владел еще и несколькими языками, но на английском говорил еще хуже, чем я. А вот после своеобразного экзамена мне и предложили выдать вашего покорного слугу за британскоподданного, и уже в этом качестве отправиться в Чили.

Против путешествия в Южную Америку я ничего не имел. Но в англичанина обращаться не тянуло. А с моим аристократическим сибирским акцентом это было и проблематично. Да и сомнения испытывал, что британские власти охотно одарят меня книжицей с двухспальным лёвою. Что я и озвучил.

Финны посоветовались о чем-то, часто упоминая Сиркка Халла, после чего мне заявили, что всё решаемо, а пока мне следует недельку пожить на небольшом острове неподалеку, чтобы подготовиться. В чем будет заключаться подготовка — не объяснили, но на месте нас встретила весьма симпатичная блондинка с голубыми глазами, которая и оказалось той самой Сиркка Халлой или как оно правильно звучит.

Мужики что-то на финском объяснили Сиркке, на что та оценивающе меня оглядела, после чего одобрительно кивнула. Финны уплыли, а финка пригласила зайти в жилище. Ни на русском, ни на английском она не говорила, а я не знал финского. Но он и не потребовался… Меня усадили за стол, накормили, напоили… и, скорей всего, спать уложили, но этого я уже не помню.

**

В дверь постучали, после чего в кабинет станового пристава заглянул полицейский урядник:

— Господин коллежский секретарь, к вам староста Матти Лайне с… э… сопровождающими лицами.

— Какими еще сопровождающими лицами? — удивился пристав, но уже в следующий момент всё разъяснилось.

Знакомые нам староста и знаток английского затащили в кабинет тело, в котором с трудом можно было угнать нашего героя. Тело распространяло сильнейший запах сивухи.

— Что это еще? — от возмущенного удивления пристав даже привстал с кресла, опираясь кулаками о стол.

— Здравствуйте, господин Сусси! — поздоровался староста, а Сиканен сделал попытку поклониться. Учитывая что при этом приходилось удерживать едва стоящее на ногах тело, поклон нельзя было назвать удачным.