Первые нити паутины (СИ) - Веден - Страница 35

Звучало логично, но если бы дело было только в этом, Кастиан упомянул бы о возвращении когда мы только начали спуск. И столько времени идти смысла бы не было. Я, честно, даже не представлял, на какой глубине под землей мы находимся и расположено ли это место под столицей или уже за ее пределами.

— Нас могли заметить и запомнить, когда мы бежали по улицам и когда заходили в тупик, — сказал я. — Запомнить и донести служителям Северной Канцелярии. Есть ненулевой шанс, что они нашли и дыру в стене, и тот старый дом, и подземный ход, который мы оставили открытым, и кто-то уже идет по лестнице следом за нами.

Кастиан не ответил.

— Но ты хочешь рискнуть и вернуться, лишь бы не выходить в эту пещеру. Почему? Что ты увидел здесь такого страшного?

Лично я сам про пещеру не мог сказать ничего плохого. Она бы выглядела даже симпатичной, если бы не мои ощущения и не этот неведомый злой взгляд. Может быть, Кастиан тоже начал что-то ощущать?

— Когда мы нашли ход, я предположил, что он принадлежит контрабандистам, — сказал он после паузы. — Подобные тайные ходы идеально подходят, чтобы доставлять запрещенные товары напрямую в богатую часть города, прямо под носом у стражи. Но вот это, — Кастиан махнул рукой в сторону пещеры, — это точно создали не обычные преступники.

— Пещера естественного происхождения, — возразил я.

— Пещера да. Но белые светящиеся круги видишь? Это лунный гранит, камень с редкими магическими свойствами. Никакие контрабандисты не будут тратить такую ценность на освещение обычной пещеры, которая им нужна только для перемещения или хранения товара. И еще одно, лунный гранит считается священным камнем для демонов.

В «Демонологии» подобный нюанс не упоминался.

— И что, по-твоему, это за место?

Кастиан ответил не сразу.

— Думаю… Думаю, что мы попали в святилище черной секты, — сказал он наконец.

Я посмотрел на пещеру заново, стараясь подметить все ускользнувшие прежде детали, но опять не увидел ничего странного или угрожающего. Пещера как пещера, только очень большая, очень ухоженная, очень хорошо освещенная…

Повернувшись к ней спиной, я сделал несколько шагов вверх по лестнице, вглубь коридора. Остановился, прислушиваясь, постоял там, потом вернулся к выходу.

— «Душа города» не хочет, чтобы мы возвращались по этой лестнице.

— Что? — Кастиан уставился на меня недоверчиво. — В каком смысле слова «не хочет»?

— В прямом.

Прежде смутные указания вдруг превратились в четкие и понятные: «Нет. Назад нельзя». Никаких дополнительных объяснений от «души города» я не получил, только очень сильное ощущение ее недовольства, наложившееся на запрет.

Я постарался описать все это Кастиану. Не уверен, что получилось хорошо, потому что он смотрел на меня с таким выражением, будто был вынужден несколько раз напомнить себе, что я вовсе не безумец, делящийся с ним своими галлюцинациями. Впрочем, существование «души города» было уже подтверждено тем, что мы нашли скрытый ход и оказались здесь.

— А если мы все же вернемся? — спросил он.

Я пожал плечами. Кроме запрета, «душа города» не передала мне ничего. Никаких угроз или предупреждений…

Из коридора донесся рокот, сперва тихий, потом все более громкий, все более раскатистый. Вскоре к рокоту добавился треск, за несколько мгновений ставший оглушительным. А потом крыша коридора примерно в двадцати шагах от нас обрушилась…

— Кажется, это был ее ответ на твой вопрос, — сказал я, когда пыль осела и мы увидели, что обломки полностью перегородили проход.

Даже в тусклом неверном свете пещеры было видно, как сильно Кастиан побледнел.

— Пожалуй, — сказал он и сглотнул. — Пожалуй, я больше не буду ни о чем ее спрашивать.

Я еще раз посмотрел на раскатившиеся по ступеням каменные глыбы. Любая из них спокойно размозжила бы мне или Кастиану череп.

— Да, — согласился я. — Пожалуй, больше не стоит.

«Душа города» желала, чтобы мы продолжали путь, и аргументы у нее оказались очень убедительными.

Какое-то время мы шли по пещере в молчании.

— Что ты знаешь о черных сектах? — первым подал я голос.

Кастиан пожал плечами.

— Не особо много. Иногда места их сборищ удавалось обнаружить императорским ищейкам или жрецам, но каждый случай отличался от другого. Черные секты не связаны между собой из опасения, что падение одной может повлечь падение всех остальных. А раз они не связаны, то у каждой свой лидер, свои ритуалы, свои цели и методы их достижения. Поэтому, собственно, за все века существования Империи их так и не удалось выкорчевать. Даже когда Церковь была на пике силы и могущества и поставила себе главной целью избавиться от демонопоклонников, ей удалось лишь на некоторое время проредить их количество.

— Эти черные секты как-то связаны с химерами?

— С химерами? Нет, вовсе нет. Химеры вообще не имеют никакого отношения ни к демонам, ни к демонопоклонникам. Помнишь, я говорил тебе, что мои предки не позволяли столице слишком разрастаться?

Я кивнул — Кастиан упоминал об этом в тот день, когда мы только приехали в Девран.

— Безопасным размером населения любого города считается сто двенадцать тысяч. Как только жителей становится больше, в потоках дикой магии над ним начинают возникать завихрения и запруды. Если подобное препятствие вырастает до определенного размера, появляется химера. Она, по сути, лишь манифестация дикой магии, которая, для своей материальной оболочки, всегда выбирает человека. Всегда мага, всегда прожившего в городе не менее десяти лет, всегда — носящего амулеты. Пол, возраст и происхождение значения не имеют. Появившись, химера начинает разрушать то препятствие, которое и вызвало ее к жизни.

— Императорский архив с древними амулетами? Это и было препятствие? — уточнил я.

— Очевидно, да. Химеры всегда разрушают места концентрации магических предметов. На людей они обычно не обращают внимания, могут убить их только при самозащите или случайно. Во время правления моего деда они разрушили резиденцию гильдии Алхимиков и уничтожили все их наработки. Те гильдийцы, кто бежал, выжили, а кто пытался спасать сокровища, погибли, потому что химеры уничтожили защитные контуры и обрушили само здание… С химерами главная проблема в том, что они не уйдут до тех пор, пока не выполнят свою задачу. Любые путы они порвут, а если их убить, то их убийцы сами становятся химерами и продолжают их работу. Так что, если химеры все же появились, то остается только вывести людей, выставить оцепление и ждать. Когда задача химер будет выполнена, они сами распадутся в пыль.

— А люди? Те люди, которыми химеры были изначально?

— Те люди погибли в миг, когда произошло превращение.

Мне подумалось о том, сколько опасностей подстерегало людей в этом мире, и каждый неправильный выбор, каждый шаг в неправильном направлении карался, причем чаще всего смертью. Даже здесь, в сердце человеческой Империи, по идее, в самом хранимом ее месте, та самая сила, которая давала людям защиту — магия — могла их уничтожить.

— Одна из химер рыла землю, — вспомнил я. — Зачем?

— Скорее всего, в том направлении, где она копала, находятся подземные тайники архива… То есть находились. Думаю, уже сейчас от них и их содержимого осталось одно воспоминание.

— Теперь ясно, почему аль-Ифрит так редко позволяют новым людям селиться в Броннине, — пробормотал я.

— Да, — согласился Кастиан. — Население Броннина составляет около семидесяти тысяч человек, но город быстро растет за счет местных жителей, поэтому, если запускать чужаков, количество людей перейдет опасную грань раньше. Аль-Ифрит осторожны и предусмотрительны, а вот нынешняя императорская династия… — он замолчал, неприязненно поморщившись.

— Ты знаешь, сколько людей живет в столице? — сам я этим вопросом прежде не задавался.

— Больше миллиона.

Да уж…

Мы продолжали идти вперед, и ничто в пещере не менялось и не вызывало никаких мыслей о черных сектантах. И только не-присутствие продолжало давить, а злой взгляд шел как раз с той стороны, куда мы двигались.