Бастард чужого клана (СИ) - Веден - Страница 34

— Нет, именно пророчества, — Амана посмотрела на меня с легкой укоризной. — До нас дошли многие легенды о том, как видения провидцев Древних Лекен сбывались, и как те, кто узнавал будущее, поднимались по трупам ничего не ведавших врагов. В те времена мало что охранялось тщательней, чем Дом Звезд и его архивы.

Я недоверчиво посмотрел на исписанные странным треугольным письмом строки.

— Ну допустим… Но с чего ты взяла, что этот текст представляет ценность для кого-нибудь, кроме историков? Даже если этот бред и был пророчеством, оно давно уже сбылось.

— Пятая династия пошатнется, — торжественно произнесла Амана. — Я запомнила эту фразу. Именно так ты сказал, когда перевел несколько строк из этого свитка еще в имении Дасан. Правящая сейчас императорская династия клана Танаш как раз и является пятой по счету со времен основания Первого Храма.

Вот как?

Не могу сказать, что мои сомнения ушли, но любопытства определенно прибавилось.

Неужели кто-то действительно был способен видеть будущее?

Это казалось куда более невероятным, чем вся та магия, которой я был свидетелем, и вся та, о которой только слышал. В конце концов, магия существовала сейчас, в настоящем. Но как можно знать то, что еще не случилось, что зависит от тысяч и тысяч случайностей, от решений, которые еще не приняты и могут оказаться любыми?

Я развернул свиток, прижал его края камнями и повернулся к Амане, которая уже успела достать чистые листы бумаги, открыть чернильницу и нацелить в нее перо.

— Ты будешь переводить и объяснять, что эти чудны́е значки значат, а я буду записывать, — сказала весело. — Может быть, я тоже немного научусь древне-лекенскому языку.

— «Когда гусиный клин полетит на темный юг, пятая династия пошатнется», — прочитал я первую строку, а когда Амана это записала, объяснил, что обозначал каждый значок по отдельности.

— Ты уверен, что у сочетания «гусиный клин» нет других значений? — Амана, сдвинув брови, смотрела на свой лист, на тщательно скопированные ею древние руны причудливой геометрической формы.

Я покачал головой. Нет, другого смысла не было. Как не было и логики в самой фразе.

— Это же пророчество, и логика в нем наверняка есть, — возразила Амана на озвученные мной сомнения. — Данные слова вовсе не означают, что отлет какого-то гусиного клина вызовет проблемы у правящей династии. Это может указывать, что все случится осенью, когда большинство птиц улетают на юг. Или это может быть метафорой, где под гусиным клином провидец подразумевал демонический флот в построении «клин», возвращающийся домой, то есть на Темный Юг.

— У демонов есть свой флот? — даже не знаю, отчего я этому удивился. В конце концов, если у них были свой верховный правитель, четкая иерархия в обществе и армия, то почему бы не быть и флоту?

Амана, поморщившись, кивнула.

— В прошлом не было — то ли демоны в нем не нуждались, то ли просто не разбирались в кораблестроении. Нынешний же флот создали шибины. Помнишь, кто они такие?

Предатели человечества, отступники. Да, я помнил о них.

— Вряд ли, — сказал я. — Не думаю, что династия пошатнется из-за возвращающегося флота. Вот если бы он направлялся с Темного Юга в Империю, дело другое…

Следующие строки были еще более абсурдными, особенно когда шли друг за другом.

— «Сфинкс загрустит, вода зальет долины, птица рух закроет солнце. Темный странник придет в сердце мира. Генерал мертвой армии сломает зубцы короны…» —

— Тоже никаких других значений? — уточнила Амана.

— Никаких. Или же, если они и есть, я их не знаю, — сказал я. — Помню, что сфинксы упоминаются как в «Демонологии», так и в разных бестиариях. Похоже, их авторы никак не могут решить, считать этих тварей разумными или отнести к звероподобным. И про их способность грустить там ничего не говорится… А демоны могут испытывать такое чувство?

«Демонология» в подобные нюансы не вдавалась. Вообще, несмотря на подзаголовок, обещающий дать «самое полное описание», автор сконцентрировался только на внешности демонов, их способностях и, в некоторых случаях, способах борьбы с ними.

— Некоторые могут, — сказала Амана. — Некоторые демоны способны испытывать весь спектр эмоций, присущих человеку. Но про сфинксов я не знаю.

Значит, некоторые демоны были способны и любить, как бы странно это ни звучало.

Любить… Единственное чувство, способность к которому не досталось аль-Ифрит из-за их демонического наследия — хотя сейчас, глядя на Аману, мне было тяжело в это поверить.

Она была такой милой, такой красивой, такой хорошей, такой… будто сияющей изнутри солнечным светом.

— Рейн? Почему ты так пристально на меня смотришь? — Амана чуть смущенно улыбнулась. — Или у меня пятно от чернил где-то на лице?

— Ага, — сказал я, не особо думая о том, что говорю, и прижался губами к ее губам.

Амана застыла, не отвечая, и у меня мелькнула мысль, что я поторопился. Но и остановиться было выше моих сил…

Рука Аманы легла мне на грудь и оттолкнула, но сердитой она не выглядела. Скорее, колеблющейся.

— Далия рассказала тебе о нас, об аль-Ифрит, — это не было вопросом, но я все же кивнул.

— Не боишься, что я тебя зачарую?

Хм? А я думал, что уже…?

— Не боюсь, — сказал я. — Зачаровывай сколько угодно.

Несколько мгновений Амана смотрела на меня со все той же нерешительностью… Но потом что-то в ее взгляде изменилось.

— Значит, зачарую, — сказала негромко и потянула меня к себе…

Я не помнил, был ли когда-либо с женщиной, но, как оказалось, мое тело помнило. Так же, как оно помнило, как сражаться или как читать на древних позабытых языках.

Мое тело многое знало лучше меня.

Знало, что и как делать, чтобы доставить женщине как можно больше удовольствия — и как получить удовольствие самому…

…Я проснулся незадолго до рассвета. Проснулся от ощущения тепла, растекающегося по моему телу, и первым, что заметил, был поток золотых искр, сыплющихся из ладони Аманы, которую она держала над моей грудью, напротив сердца. Вторая ее рука касалась моего виска, и там я тоже краем глаза уловил золотой отблеск.

— Что ты делаешь? — спросил я сонно.

— Ты знаешь.

Хм. Я помнил рассказ Далии и ее иллюстрацию того, как работала сила аль-Ифрит, когда они «разжигали искру». Помнил ту золотую струну магии, тянущуюся от аль-Ифрит к сердцу их избранника.

Но я не думал, что оно действительно выглядело так. Что это было большим, чем просто метафора.

— Чаруешь? — уточнил я.

— Чарую.

— Хм, — тепло продолжало растекаться по всему телу, приятное, будто первые весенние лучи солнца после долгой зимы. — Хорошо.

— Спи, — сказала Амана.

— Сплю, — согласился я и снова заснул.

— Почему ты с самого утра постоянно улыбаешься? — подозрительно спросил Кастиан, прекратив рассказывать про воздушные сферы и потоки. В полученных мною книгах внимание стихии Воздуха уделялось меньше всего. Кроме того, все объяснения давались таким запутанным и архаичным языком, что я был вынужден попросить его помощи.

Улыбаюсь? Я этого даже не заметил…

— Просто настроение хорошее.

— Настолько хорошее? Ни разу тебя таким не видел, — Кастиан покачал головой. — Ты этими улыбками будто от Аманы заразился.

Можно ли заразиться улыбками? Это прозвучало так забавно, что я не удержался от смеха. Кастиан заморгал.

— Очень странно.

— Что, с серьезной миной я выглядел лучше?

— Нет… Просто привычней.

Я развел руками.

Может, я и впрямь «заразился улыбками» — как знать, как именно влияли те золотые искры? Может, какая-то крохотная часть личности Аманы даже перешла с этой магией ко мне. Если так, то я ничуть не возражал.

Книги по основам магической теории, которые, по приказу Хеймеса, принесли ко мне в покои, я начал изучать на третий день после инициации.