Луна над Лионеей - Осипов Сергей - Страница 79

– Я не хочу. Об этом. Говорить.

Он помолчал, а потом добавил:

– Это было отвратительно.

Сказано было с чувством; как показалось Насте, Иннокентий вложил в эти три слова все невольно скопившееся за тысячелетия знание об отвратительном.

Только Настя не сразу поняла, что говорил он совсем не про убийство.

9

При ближайшем рассмотрении принц Александр совершенно не походил на принца. Он был, скорее, похож на крайне занятого молодого бизнесмена, который выкроил в своем графике пару дней для визита к престарелым и чудаковатым родственникам, и чем дольше затягивается визит, тем больше молодой человек нервничает и тяготится своими родными.

– Завтра я уеду, – сказал он Насте.

– Вы мне уже это говорили три дня назад, – ответила она. – Если вы не уедете на этот раз, Тушкан вас задушит шнуром от мыши. Но вы не уедете.

– Почему?

– Потому что вы не можете уехать.

– Почему?

– Потому что, если вы уедете, я снова стану наследницей престола, а это худший кошмар короля Утера.

– Неправда. Король тебя любит.

– Он любил бы меня, если бы я не помогла Денису сбежать с его подругой, полугоргоной. И если бы не устроила поединок с Накамурой. И если бы я не вмешивалась во все подряд. То есть я, конечно же, не вмешиваюсь во все подряд, это им только кажется, что я вмешиваюсь…

Александр скептически прищурился, и Настя поспешила закончить:

– Просто не верьте всему, что про меня говорят.

– Ладно, – сказал Александр.

– И еще раз спасибо, что запустили мечом в Накамуру.

– Ты жена моего младшего брата. Я не мог поступить иначе. Но остаться здесь и швыряться холодным оружием в вампиров каждый день – это уже не так забавно.

– Вампиров в Лионее не осталось, – напомнила Настя. – Так что придется кидаться в кого-нибудь другого.

– Без меня, – категорически заявил Александр. – Я посмотрел на лионейскую жизнь, поговорил с отцом и понял, что был совершено прав, когда сбежал отсюда. И я прекрасно понимаю Дениса, хотя… Горгона? Ребенок? Это уже чересчур. Кстати, как он?

– Понятия не имею. Все почему-то думают, что я ежедневно перезваниваюсь с Денисом, но вообще-то он сбежал от меня с другой женщиной. Я удалила его номер из своей телефонной книжки.

– Правда?

– Ага.

– Ну и молодец. Правда, на твоем месте, – заговорщицки прошептал Александр. – я бы тоже отсюда свалил. Молодой, красивой девушке нечего делать в этом сумасшедшем доме.

– Молодая и красивая – это я? – уточнила Настя. – Спасибо, ваше высочество. Все помнят, что я принцесса, все помнят, что мой муж сбежал с другой, но вот что я – молодая и красивая… Спасибо, что напомнили. Насчет сумасшедшего дома я почти согласна, только вот если все нормальные люди отсюда уедут, уровень безумия не понизится.

– Они сами во всем разберутся, как они всегда это делали.

– Видела я, как они разбираются… – Настя задумалась, но потом все же решила сказать: – Вы знаете, что Фишер замышлял убить сына Дениса? На всякий случай, чтобы не осложнять семейную ситуацию. Убить грудного младенца. Как вам это?

– Хм, – сказал Александр. – Фишер предупреждал меня, что ты будешь рассказывать нечто подобное. Он просил меня не верить всему, что ты станешь о нем говорить.

– А еще он убедил вашего отца, что такое убийство необходимо. Спросите короля, если не верите.

– Я не буду спрашивать отца о таких вещах, – твердо ответил Александр. – Он едва приходит в себя после всех ваших катаклизмов. И он не хочет разговаривать о Денисе и его сыне. Поэтому я очень тебя прошу – поосторожнее со словами. И вообще – поосторожнее.

Настя хотела сказать, что осторожнее не получится, потому что все уже зашло слишком далеко, но тут послышались шаги, и в коридоре появился Фишер с непременной папкой под мышкой. Он холодно блеснул очками в адрес присутствующих, выделив лишь принца быстрым поклоном.

Новый королевский секретарь, светловолосый парень лет двадцати пяти с несколько растерянным выражением лица, выглянул из королевских покоев, откашлялся и объявил:

– Король Утер готов вас всех… Принять. Пожалуйста.

Он не без труда раскрыл тяжелые створки дверей и отскочил назад, чтобы не столкнуться с Фишером, который ринулся в покои так резво, словно там его ждал не король Утер, а юная любовница, пышущая страстью. Хотя нет, если речь идет о Фишере, то следовало бы сказать – словно там его ждала подборка еще никем не читанных документов, переплетенных в замечательные кожаные папки с личной монограммой Фишера на каждой из них. Насте казалось, что если что-то и могло пробудить в рыцаре-администраторе порыв страсти, так это подобные бюрократические фетиши.

Принц Александр, Смайли и Настя вошли безо всякой спешки, как и полагается входить к больному королю. Впрочем, Утер Андерсон, кажется, решил их убедить, что слухи о его немощи сильно преувеличены.

Постель была застелена, а сам король сидел у окна с раскрытой газетой в руках. Фишеру он кивнул, Александру улыбнулся, Настя и Смайли оказались в категории «я не буду отрицать ваше право на существование, но притворюсь, что вас не замечаю». Тем не менее стульев напротив окна стояло именно четыре, но это стоило отнести скорее к заслугам секретаря.

– Как самочувствие вашего величества? – Фишер и здесь оказался первым.

– Лучше, – сказал Утер. – Все лучше и лучше. Этой стороной моего лица теперь не стоит поворачиваться к юным девушкам, – он показал на нечто вроде большой заплаты, покрывавшей его левый висок, ухо и часть щеки. – Но в остальном… – он перевел взгляд на Александра и улыбнулся. – В остальном я доволен жизнью.

– Это заме… – начал Фишер, но был прерван королем, который явно соскучился по общению с кем-либо, кроме врачей. И начал он почему-то с Насти.

– У жены моего младшего сына, – издалека начал он, и Настя даже не сразу поняла, что речь идет о ней, – у нее странные друзья. Одна ее подруга едва меня не убила, зато другой ее приятель нашел моего сына и привез его в Лионею. Должен сказать, Анастасия, что второе мне понравилось гораздо больше, чем первое, но в целом, можно сказать, что одно покрывает другое.

Наверное, смысл этой фразы состоял в том, что король больше не сердится на Настю, однако из-за собственного волнения и витиеватости королевских выражений Настя поняла ее как еще один упрек.

– Она не была моей подругой, она была творением Леонарда, – сказала Настя, глядя в пол. Александр просил ее быть осторожнее со словами и не расстраивать короля, но Утер и сам не был осторожен, а значит, обрекал себя на постоянные расстройства.

К ее удивлению, король Утер рассмеялся. Настя вздохнула и оторвала глаза от ковра, чтобы получить визуальное подтверждение: да, король Утер действительно посмеивался и смотрел на нее снисходительно-веселым взглядом.

– Творение Леонарда? – переспросил он. – Ты ведь не имеешь в виду да Винчи, правда? Ты имеешь в виду какого-то безумного волшебника, который подослал эту девицу, чтобы меня убить. Который выдвинул нам ультиматум. Который хочет стереть Лионею с лица земли, потому что…

– Потому что под Лионеей похоронены десятки тысяч демонов, а также вся их культура, и в том числе все их изобретения.

Настя сказала то, что для нее уже некоторое время было само собой разумеющимся, но для принца Александра такой поворот событий был явно неожиданным. Фишер тоже как-то вдруг посерьезнел и даже съежился. Король Утер тяжко вздохнул.

– Демоны? – шепотом уточнил Александр. – Ты ничего не путаешь?

– Нет, не путаю. Кстати, можете вставить это в сценарий своего «Корделиана-3», будет забавно. Если только у вас будет время, чтобы заняться «Корделианом-3».

– Анастасия, – Утер повысил голос. – Прекрати пугать моего сына! Демоны, Леонард, конец света… Для тебя это все модные игрушки, развлечения, а для нас это повседневная работа! Лионейские короли имеют дело с такими вещами уже пятьсот лет!

– И поэтому вам нужен свежий взгляд со стороны, – парировала Настя.