Луна над Лионеей - Осипов Сергей - Страница 42

– Он в сознании? – спросила Настя.

– Правильнее было бы спросить – он жив? – пробормотал врач, ощупывая Настины ребра. – И ответ будет, да, он жив, но он без сознания, и вот с ним действительно все очень не в порядке…

– Принцесса…

Настя обернулась, увидела у двери кабинета Фишера и машинально одернула блузку. Рыцарь-администратор казался растерянным, хотя Настя знала, что этого не может быть по определению; Фишер очень быстро все понимал и просчитывал, и непривычно неуверенное выражение его лица скорее всего означало, что итоги каких-то недавних вычислений Фишеру не очень понравились, но он ничего не может с этим поделать.

– Принцесса, – сказал Фишер, чуть склонив голову. – Состояние короля Утера критическое….

– Да, я знаю.

– И пока оно будет оставаться таковым, королевские полномочия Утера Андерсона придется исполнять вам.

– Мне?

– Совершенно верно.

– Блин, – Настя расстроенно посмотрела на Смайли. – Только этого мне не хватало. То есть… Конечно, я приму на себя все, что там положено принять, – голос снова подвел ее, но Фишер, похоже, услышал все, что хотел услышать.

– И еще, принцесса, – теперь и начальник службы королевской безопасности исполнил сдержанный поклон, – я должен проинформировать вас о положении дел.

– Информируй.

– Лицо, покушавшееся на короля Утера, ликвидировано. Двое остальных изолированы.

– Что за двое остальных?

– М-м, – замялся на мгновение Смайли. – Двое других ваших свадебных гостей.

– Блин.

16

Дворцовые коридоры внезапно оказались чрезвычайно длинными, почти бесконечными; в какой-то момент Настя едва не пустилась бежать, лишь бы вырваться наружу, но потом сообразила, как это будет выглядеть: забег в сопровождении четверых охранников, каждый из которых выше Насти на голову и каждый из которых и вполовину не так симпатичен, как Армандо. Смайли сказал, что эта громыхающая оружием компания теперь будет постоянно сопровождать Настю, ибо Утер в критическом состоянии, обстоятельства покушения неясны и все такое прочее. Настя сказала гному «спасибо», вложив в это слово смертельную дозу сарказма. Тот проглотил и не поморщился.

– Останьтесь здесь, – сказала она охране и тут же подумала: что будет, если они не подчинятся: драться с ними, что ли? Недолго же она продержится, секунды три, наверное.

Но четыре здоровяка, втиснутые в черные костюмы и белые рубашки, послушно замерли в вестибюле Западного крыла, и Насте это понравилось. «Вот это и есть настоящая власть, – подумала она. – А если щелкнуть пальцами и повелеть им упасть и отжаться? Упадут и отожмутся?»

Она решила проверить это как-нибудь в другой раз, потому что сейчас у нее были другие планы.

– Принцесса, – басом сказал один из охранников.

– Что?

– Возьмите. Там холодно.

– Спасибо, – она взяла протянутый пиджак, завернулась в него, как в пальто, и вышла из дверей на припорошенные снегом ступени королевского дворца. Прохладный воздух обволакивал ее со всех сторон, действуя как местный наркоз – Настя забыла об ушибах и царапинах (хотя, наверное, это сказывалось действие лекарств), перестала думать о боли и беспокоиться о ней, что, в свою очередь, освободило ее разум для более серьезных мыслей, которые по сути дела сводились к одной, но очень серьезной мысли, достойной того, чтобы проорать ее на всю Лионею:

– И что же мне теперь делать?!

С завидным постоянством жизнь подбрасывала ей подарки, о которых она совсем не просила, словно ставя над Настей странный эксперимент: знакомство с принцем, жизнь за границей, выгодный брак и вот теперь власть – это были вещи, ради которых некоторые из Настиных знакомых были готовы идти на многое (в том нехорошем смысле этого слова, который подробно расписан в Уголовном кодексе).

– И что же мне теперь делать?!

Когда Настя возвращалась в Лионею, желая обрести если не любовь, то хотя бы место под солнцем, она видела себя в роли не большей, чем голос разума в этом немного сумасшедшем доме под названием Лионея. Она думала о том, чтобы не допустить жестоких и несправедливых историй, подобных той, что случилась когда-то с ней самой. И вот она вдруг – не голос, шепчущий власти на ухо, а само ухо. То есть сама власть. Ну или почти власть. На время, пока король Утер не придет в себя.

– И что же мне теперь делать?

А именно: как соединить вещи, которые собиралась сделать Настя Колесникова, с теми, которые нужно сделать Лионейской правительнице? Особенно если одно слегка противоречит другому.

Настя посмотрела на доживающий последние недели зимы город. Если верить Леонарду, эти недели могут превратиться просто в последние. И теперь это ее, Насти, головная боль, потому что хватит уже верить, что всегда найдется кто-то старше, умнее, опытнее и этот кто-то все решит и исправит…

Получалось, что власть – это не только возможность заставить охранников отжиматься от пола, но и решения, в которых всегда будешь виновата только ты, Настя Колесникова.

Она поежилась, но не от холода («видали мы зимы и покруче»), а от предчувствия слов и дел, которые потом нельзя будет исправить и отозвать назад.

Через пятнадцать минут, вернув пиджак охраннику, она поднялась по лестнице на третий этаж Западного крыла и остановилась у королевского кабинета. Здесь уже не было столпотворения врачей, охранников и чиновников; сам кабинет подвергся некоторой уборке и больше не походил на место попадания ракеты «земля – земля», хотя все еще напоминал поле основательной супружеской ссоры с применением подручных материалов, включая мебель и оргтехнику.

Настя сдвинула все бумаги и книги на один край королевского письменного стола, чтобы перед ней оказалось свободное пространство. Потом она села в королевское кресло, положила руки на стол и постаралась привыкнуть к новым ощущениям. Они были странными. Не неприятными, но странными.

Она сняла телефонную рубку, но та молчала. Настя позвала охранника и велела ему решить проблемы со связью. Пока же телефон молчал и кабинет был пуст, Настя ерзала на кресле, стараясь занять положение поудобнее и думая, что не мешало бы поставить напротив большое зеркало, чтобы видеть, насколько солидно, величественно или же, напротив, совершенно по-дурацки она теперь выглядит.

Охранник вернулся и сказал, что не может найти королевского секретаря, а отношения с техническими службами дворца были именно в его ведении. Настя приказала ему отправиться непосредственно в службу связи и поставить всех на уши. Охранник обещал постараться.

Через пятнадцать минут он вернулся и сказал, что, когда была объявлена тревога, все сотрудники технической службы были переведены в специальное помещение в соседнем здании, и чтобы вывести их оттуда, нужна санкция начальника королевской службы безопасности.

– …которому мы не можем позвонить, потому что у нас не работает телефон, – заключила Настя. – А мобильные телефоны у вас есть?

Мобильных телефонов у охранников не было, у них были рации, по которым они могли связаться с диспетчером, а тот мог запросить офис Смайли и попросить тамошнего дежурного…

– Ладно, проехали, – сказала Настя, вылезла из-за стола, встала на четвереньки и стала искать обрыв провода, которого на деле и не было – просто во время побоища что-то угодило в распределительную коробку, та треснула, и провод отсоединился. Настя сунула провод на место, подошла к столу, сняла трубку и услышала длинные гудки. Не успела она гордо почувствовать себя мастером на все руки, как в кабинет вошел Смайли.

– Ты вовремя, – сказала Настя и повесила трубку. – Где королевский секретарь?

– В морге, – сказал Смайли.

– Как это? Оленька и его тоже?..

– Нет, сердечный приступ. Слишком сильно переживал из-за короля.

– Бедняга.

– Назначим нового, – утешил ее Смайли. – Тебе сейчас будет очень нужен секретарь, потому что…

– Мне не нужен секретарь, – перебила его Настя, снова усаживаясь на королевское место. – Мне нужно… – она на пару мгновений задумалась. – Мне нужен граф Дитрих, мне нужна Амбер, мне нужен Армандо… И еще мне нужен очень хороший, качественный гроб.