Солнце отца (ЛП) - Фанетти Сьюзен - Страница 58

Агнара ждала смерть.

— Нет! — закричала Сольвейг, рубя бойца, который встал у нее на пути.

Она услышала эхо, когда кричала, — и нет, это было не эхо. Другой голос того же тембра, выкрикнувший то же самое слово в то же время. Сольвейг развернулась, пронзая мечом тело, которое едва заметила, и увидела, как ее мать бросилась между Агнаром и мечом, который должен был убить его.

Меч, предназначенный сыну, пронзил мать. Это был скорее колющий удар, чем рубящий, нанесенный сверху; Сольвейг увидела, как лезвие вошло в шею ее матери и вышло через спину, пробив кольчугу, которую она носила последние несколько лет.

— Нет! — снова закричала Сольвейг и наконец оказалась рядом.

Когда воин выдернул меч и ее мать упала, Сольвейг описала клинком большую дугу и отделила руку мужчины от его тела. Не медля ни секунды, она нанесла еще удар по дуге и вонзила лезвие мужчине в живот, резко дернув рукоятью в сторону, когда почувствовала, как сталь уперлась в позвоночник. Она почувствовала, как хрустнула кость, и человек, убивший ее мать, с бульканьем упал на землю.

Какая-то часть ее чувств отметила ослепительный свет, когда над ними в облаках открылась еще одна трещина и солнце пролилось на поле боя, но мысли Сольвейг были не о погоде. Она бросилась на второго мужчину, который напал на ее брата, снова и снова взмахивая мечом, едва видя его, но зная танец, нанося удары снова, и снова, и снова, даже после того, как он оказался на земле и затих.

Позади себя она услышала имя матери.

— БРЕННА! БРЕННА!

Это был голос ее отца, полный такой муки, что Сольвейг почувствовала, как он пронзил ее сердце, как лезвие ножа.

Она знала, что делать.

Она встала у тела своей матери, когда ее могучий отец упал на землю рядом с женщиной, которую любил, и сказала себе, что убьет любого, кто посмеет потревожить его в его горе.

21

Он понял, когда ее ударили; он ощутил это так, будто лезвие пронзило его собственное сердце, и боль была такой острой и всепоглощающей, что почти остановила взмах его руки, когда он рассек грудь одному из людей предателя. Как только тело упало, Вали развернулся в поисках своей жены.

Они никогда не сражались далеко друг от друга, но Бренна не хотела, чтобы он был слишком близко. Она настаивала на том, чтобы он держался чуть поодаль.

Он сразу же нашел ее — ему подсказало то же чувство, что подсказало миг, когда она была ранена, и то, что он увидел, заставило его застыть прямо и неподвижно, как дерево, посреди поля боя, и мир вокруг перестал существовать.

Она лежала на спине поверх груды тел. Агнар (Это был Агнар? Это был он. Как…) лежал на спине с раскинутыми руками позади нее. И Сольвейг сражалась рядом, ее меч таял в воздухе от скорости, с которой она рубила врага.

Бренна упала. Бренна упала. Отчетливое биение в сердце Вали — там, где его занимала Бренна, превратилось в трепет.

Движение сбоку; он взмахнул топором и почувствовал, как тот попал в мягкую плоть, но не обернулся, чтобы посмотреть. Вали извлек топор и побежал к жене.

— БРЕННА! БРЕННА!

Упав на колени рядом с ней, он почувствовал, как Агнар пытается подняться, и переключил свое внимание на сына, достаточно надолго, чтобы увидеть, как Леофрик схватил мальчика под руки и потащил назад, из боя. Он знал, что рядом сражалась Сольвейг, и позволил ей это.

Бренна еще дышала. Ее глаза были устремлены на него. Эти чудесные, любимые глаза.

Меч глубоко вонзился ей в шею, чуть выше линии кольчуги — он настоял, чтобы она надела ее сегодня, и густая, ярко-красная кровь — кровь сердца — текла рекой, омывая ее грудь.

— Нет, нет, нет, нет. — Он подхватил ее на руки и прижал к своей груди. Горячая кровь залила и его руку.

Меч пронзил ее насквозь. Рана была смертельной. Ее жизнь утекала по его рукам.

— Нет! НЕТ! — закричал он. — Нет!

— Вали, — выдохнула она. Слово влажно сорвалось с ее языка, и струйка крови потекла с губ. — Вали.

— Я здесь, Дева-защитница. Любовь моя.

— Аг… Агнар…

— В безопасности. Он в безопасности.

Он почувствовал, как ее тело расслабилось от облегчения; казалось, она цеплялась за жизнь, только чтобы убедиться в том, что их сын жив. Словно удар самого молота Тора оглушил его, когда Вали понял: Бренна спасла их сына. Она пожертвовала собой, чтобы спасти своего ребенка.

И вот теперь он почувствовал, что смерть Бренны близка. Черты ее лица смягчились, а кожа побледнела.

Словно вспомнив старый сон, он осознал, что вокруг них продолжается бой, но не почувствовал никакой угрозы. В момент, когда он в последний раз обнимал женщину, которую любил с детства, ничто другое во всех девяти мирах не имело значения.

Брызги крови окатили их обоих. Свежая струя сверху ударила Бренне в лицо, но она даже не закрыла глаза. Вали смахнул кровь с ее щек и ресниц.

— Любовь моя, не уходи. — Он не был готов жить без нее.

Она улыбнулась — слабо и мягко, но, тем не менее, искренне и глубоко.

— Хорошая… смерть. Да?

Его сердце было разбито вдребезги, но Вали не стал снова умолять ее остаться; он знал, что она не сможет, и не стал бы заставлять ее чувствовать себя виноватой в последние минуты. Он позволит ей уйти так легко, как только сможет. Прикоснувшись своей головой к ее голове, он проговорил:

— Да, любовь моя. Самая доблестная смерть воительницы. Ты спасала нашего сына, спасала наш дом. Скоро ты будешь с Илвой и Торвальдом. И с твоими отцом и матерью. Все боги и все достойные воины в Валгалле будут пировать и радоваться, что ты с ними. И Торвальд наконец-то познает объятия своей матери.

Бренна кивнула. Движение ее головы заставило кровь бежать быстрее, а глаза вспыхнули, когда она попыталась сделать последний вдох. Вали положил руку ей на шею, пытаясь остановить кровотечение, но сила крови давила на его ладонь, и он понял, что это конец.

— Я люблю тебя, Бренна. Всю свою жизнь я любил тебя. Жди меня у дверей Валгаллы, Дева-защитница. Мы снова будем вместе.

Казалось, внезапно придя в себя, Бренна сумела поднять руку. Она приложила его к щеке.

— Люблю… — выдохнула она, и Вали скорее почувствовал, чем услышал это слово. — Он ждет. — Она отвела от него взгляд и посмотрела на небо. — Солнце…

Точно так же, как он почувствовал, когда она получила рану, Вали ощутил момент, когда Бренна умерла.

Он крепко прижал тело жены к груди, а после поднял лицо к небу, навстречу яркому солнцу, и завыл.

— оОо~

Он не знал, как долго оставался там, прижимая к себе жену, стоя на коленях на покрытой кровавой пеной земле, в то время как вокруг кипела битва. Прошло не больше нескольких мгновений; и вот мир снова начал воздействовать на его чувства. Но изменилось совсем мало. Бой еще только начинался. Кровь его жены все еще была теплой, хотя исчезла пульсация, с которой она текла из раны. Их дочь все еще сражалась рядом, не позволяя никому подойти к месту гибели своей матери и горя своего отца.

Сольвейг. С последним вздохом глаза Бренны обратились к солнцу. Но Вали понял, что ее последние слова были не о небесном светиле. Она говорила о своей дочери. Он поднял глаза и увидел, что Сольвейг и Магни дерутся совсем рядом и они в меньшинстве. Враги бросились на них со всего поля боя.

Люди предателя видели, как Око Бога погибла, а Грозовой Волк забыл обо всем в горе. Они прибежали сюда, чтобы стать частью истории о смерти легенд. И они убьют Сольвейг.

Его жена отдала свою жизнь за их сына.

Он не позволит их дочери отдать жизнь за своего отца. У Сольвейг была история, которую еще предстояло рассказать.

Вали осторожно опустил Бренну на землю. Он схватил свои топоры и вскочил на ноги.

Бросившись в бой, он сражался безрассудно, дико размахивая топорами направо и налево. Он знал, что делает, и знал, что оставит после себя горе. Но его история была завершена. Все закончилось с последним вздохом Бренны. Он прожил долго и многого достиг, и о нем сложили легенду — легенду о его любви к Бренне, которая была превыше всего остального.