Девять принцев Амбера. Ружья Авалона - Желязны Роджер - Страница 10

Я вел машину, Рэндом сидел рядом. И я невзначай заметил, что было бы здорово вновь оказаться в Амбере, – хотелось услышать его ответ.

– Тут главный вопрос вот в чем, – откликнулся Рэндом, – ты ищешь мести, простой и чистой, или хочешь чего-то большего. – Словно перебросил мяч обратно мне, мол, сам думай, отвечать или нет.

И я ответил, использовав прибереженную фразу:

– Да я вот подумываю, каковы мои шансы. Знаешь, может, и стоит попробовать.

Рэндом резко повернулся ко мне – до того он был полностью поглощен видом за окном – и проговорил:

– Ты же понимаешь: желание такое есть у всех нас или хотя бы мыслишка. У меня так точно, хотя я давно вышел из игры. По мне, попытаться уж всяко стоит. Ты сейчас спросишь, помогу ли я тебе. Мой ответ – да. Хотя бы назло остальным. – Он помолчал и прибавил: – А что думаешь насчет Флоры? С нее будет какой-нибудь толк?

– Весьма сомнительно, – отозвался я. – Когда все будет решено, она, безусловно, поддержит победителя. Но что можно решить в нынешней позиции?

– Или в любой иной, – прибавил Рэндом.

– Или в любой иной, – согласился я. Пусть думает, что ответ его меня устраивает.

Я опасался доверяться ему ввиду состояния своей памяти. Я опасался также сообщать ему об этом, поэтому промолчал. Необходимо узнать столько всего, а обратиться не к кому. Я обдумывал это, ведя машину дальше.

– Ну хорошо, а когда, по-твоему, лучше начать? – спросил я.

– Когда ты будешь готов.

Ну вот оно, все зависит от меня. А я понятия не имел, как быть.

– Как насчет прямо сейчас?

Рэндом промолчал. Закурил – по-моему, чтобы выиграть время.

Я сделал то же самое.

– Ладно, – произнес он наконец. – Ты когда в последний раз был там?

– Ужасно давно! – сообщил я. – Так давно, что не уверен, что смогу найти дорогу.

– Понятно, – сказал он. – В таком случае сначала нужно уехать, чтобы потом мы смогли вернуться. Сколько у нас бензина?

– Три четверти бака.

– Тогда на следующем перекрестке сверни налево. А там посмотрим!

Я свернул налево, и тротуары по обе стороны шоссе начали странно посверкивать.

– Проклятие! – воскликнул Рэндом. – В последний раз я был здесь лет двадцать назад. Слишком быстро вспоминаются правильные ориентиры!

Мы ехали и ехали, и я не успевал поражаться тому, что, черт побери, происходит. Небеса слегка позеленели, потом окрасились в розоватые тона.

Я прикусил язык, глотая вопросы.

Мы проехали под мостом, а когда вынырнули с другой его стороны, небо вновь приобрело свой нормальный оттенок, зато повсюду теперь торчали ветряные мельницы, большие и желтые.

– Не обращай внимания, – быстро сказал мне Рэндом, – могло быть куда хуже.

Я заметил, что встречные одеты, мягко говоря, странновато, а дорога вымощена булыжником.

– Сверни направо.

Я повернул руль.

Багряные облака окутали солнце, пошел дождь. Молния рассекла небосвод, который ответил грозным рычанием. Дворники на ветровом стекле работали как бешеные и все равно не справлялись. Я включил фары и сбавил скорость.

А навстречу нам, я готов был поклясться, проскакал всадник, облаченный в серое, голова пряталась в высоком воротнике от дождя.

Затем тучи разошлись, мы ехали вдоль морского берега. Валы прибоя вздымались пенными громадами, над ними реяли исполинские чайки. Дождь перестал, я выключил фары и остановил дворники. Теперь мы ехали по крупной щебенке, но местности я не узнавал вовсе. В зеркале заднего вида не было и намека на город, из которого мы только что выехали. Пальцы мои судорожно стиснули руль: за окном проплыла виселица, а висящий на ней скелет раскачивался на ветру туда-сюда.

Рэндом продолжал курить и смотреть в окошко. Дорога повернула прочь от моря, вверх по склону. Справа расстилалось широкое поле, лишенное деревьев, слева вздымались грядой высокие холмы. Небо над нами было синим, пронзительно-чистым, словно глубокая заводь, скрытая в густой тени. Не помню, чтобы я когда-либо прежде видел подобные небеса.

Рэндом приоткрыл окошко, чтобы выбросить окурок, и в машину со свистом ворвался ледяной ветерок, пока он не закрыл окно вновь. Ветер принес запахи моря, солоноватые и пряные.

– Все дороги ведут в Амбер, – слова его звучали как аксиома[28].

И тут я вспомнил, о чем говорила Флора. Не хотелось демонстрировать собственную тупость, но и придерживать важную информацию не стоило: она ведь важна и для него, и для меня, если я правильно расшифровал то, что сестра подразумевала.

– Знаешь, – начал я, – когда ты тогда позвонил, а я снял трубку, Флоры не было дома – уверен, что она как раз пыталась пробраться в Амбер, но дорога оказалась перекрыта.

На что Рэндом лишь рассмеялся:

– Воображение у нее слабовато, вот что. Разумеется, в такие времена, как сейчас, дороги будут перекрыты! В конце концов и нам придется топать пешком, и, несомненно, потребуется вся наша сила и изобретательность, чтобы добраться до цели, если мы вообще сможем до нее добраться. А Флора что, думала, что сможет вернуться как принцесса, по пути нюхая цветочки? Какая же она все-таки дура. По мне, так ей и жить незачем, хотя такое пока и не мне решать…

Помолчав, он добавил:

– На перекрестке поверни направо.

Что вообще происходит? Я знал, что именно Рэндом каким-то образом отвечает за все эти экзотические изменения вокруг нас, но не мог понять, как он это делает и куда нас тащит. Я знал, что мне необходимо знать эту тайну, но просто спросить я не мог – он сразу все поймет, и тогда я полностью окажусь в его власти. Рэндом же вроде бы ничего не делал, просто курил и смотрел в окно; однако, вынырнув из очередного распадка, мы вдруг попали в пустыню голубого цвета, а солнце на мерцающем небосклоне стало розовым. В зеркале заднего вида тоже отражалась бескрайняя пустыня. Интересные штучки.

И тут мотор кашлянул, чихнул, заработал снова и повторил то же самое.

Руль прямо у меня в руках начал менять свою форму. Он превратился в изящный полумесяц, сиденье отклонилось назад, машина прижалась к дороге, а лобовое стекло перекосило.

Я ничего не сказал. Даже когда на нас налетел сиреневый смерч.

Но когда смерч пронесся мимо, я просто задохнулся от изумления.

Прямо перед нами оказалась чертова прорва машин, застрявших сплошной пробкой на полмили вперед. Все стояли и громко сигналили.

– Сбавь скорость, – велел Рэндом. – Это первая преграда.

Я притормозил, и тут на нас налетел новый смерч.

Я не успел даже включить фары: смерч сразу умчался дальше. Я протер глаза.

Ни машин, ни какофонии сигналов. Зато мостовая вся искрила, как тогда тротуары; я услышал, как Рэндом тихо ругается.

– Зараза, я изменил все так, как и хотел тот, кто поставил этот блок… Дико бесит, что я сделал именно так, как он и ожидал, – самый очевидный вариант.

– Эрик? – спросил я на всякий случай.

– Вероятно. Как думаешь, что теперь? Остановиться и попробовать более сложный маршрут – или рискнуть проехать дальше, но там могут быть и другие блоки.

– Давай еще немного проедем. В конце концов, это лишь первый блок.

– Ладно, – сказал Рэндом и прибавил: – Кто его знает, что будет во втором…

Вторым блоком оказалось нечто – не знаю даже, как и назвать… Похожее на плавильню с руками, оно расположилось посреди дороги и своими ручищами загребало машины, пожирая их.

Я дал по тормозам.

– Ты чего? – обернулся ко мне Рэндом. – Двигай дальше, как иначе проехать-то?

– Немного растерялся, – сказал я.

Он как-то странно, искоса посмотрел на меня, и тут налетел очередной смерч.

Зря, конечно, я это сказал.

Когда пыль осела, мы вновь оказались на совершенно пустой дороге. Вдали высились башни.

– Похоже, я его обманул, – заметил Рэндом, – добавил сразу несколько в одном, и, похоже, этого варианта он не учел. В конце концов, все дороги в Амбер не перекрыть.