В трех соснах… (СИ) - Сысолов Дмитрий - Страница 41

А в коридоре, на деревянной табуретке возле самой моей двери сидела Сова (блин, это ж ее голос я слышал. Вот он страж моего сна!) и что-то набирала в телефоне (все новенькие в первые дни после появления у нас не выпускают телефонов из рук. Это словно привет из прошлого для них. Что все как раньше! Вон, даже — телефоны работают. И только по прошествии времени остывают. Ну без интернета этот самый телефон теряет без малого две трети своей привлекательности… Ну, половину — точно. Но в первые дни, как правило, все не выпускают его из рук.)

— С добрым утром! — вежливо поздоровался я со вскочившей на ноги девочкой и поспешил в конец коридора к туалету, уж очень организм требовал.

— С добрым, — раздалось мне в спину, но я даже не обернулся. Всеми мыслями я был уже там — в сортире.

И только облегчившись, я получил возможность замечать хоть что-то вокруг себя. Ка-а-айф… Уф….

Перед тем как выйти из туалета я сполоснул лицо, окончательно прогоняя остатки сна и вышел уже свежим и готовым к новым вызовам. А Сони-Совы в коридоре уже не было. Лишь табуретка продолжала нелепо стоять у стены в абсолютно пустом коридоре. Недоуменно пожав плечами, я уже хотел зайти к себе, когда Сова выскользнула из кухни с крохотным подносом, на котором стояла дымящаяся кружка с чаем и несколько печенек. Вот это фокус…

Соня же с самым серьезным видом прошла мимо меня в мою же комнату и поставила поднос на столик у окна, где обычно коротал вечера с книжкой (если мои малявки конечно позволяли).

— Чай, — озвучила очевидное девочка голосом профессионального дворецкого.

— Благодарю, — само собой выскочило у меня вместо обычного спасибо. — Что тут произошло пока я спал?

Вопрос я сформулировал конечно неправильно. Меня же в первую очередь интересовало, что это с ней? И с чего это она вдруг взялась отыгрывать роль прислуги. Но спросил как спросил. На что девчонка с абсолютно серьезным видом материализовала телефон в руках и начала отвечать!

— Среда. Двадцать второе апреля. Время — восемь двадцать семь… Был сеанс связи с Князем. Он просил как проснетесь, связаться с ним.

— Что-то случилось? — напрягся я.

— Насколько я могу судить- речь шла о возвращении ваших ребят из Введенки домой.

— А, это, — успокоился я. — Да, пора уже. Сколько им можно там бедовать?

Согласно кивнув, Сова продолжала:

— Приходил Тёмыч. Он просто не знает что делать с пленными, — и не успел я задумать, чем их занять, как девочка продолжила без паузы. — Я взяла на себя смелость посоветовать привлечь их к выкапыванию могил. Мертвых нужно срочно хоронить. Не зима же.

— Это да, — слегка обалдело согласился я. — Молодец.

— А ещё я нечаянно прочла у вас бумаги на столе… И систематизировала их, составив своеобразный список первоочередных дел. — И сует мне какой-то листок.

Я тупо посмотрел на груду бумаг, лежавших у меня на столе (точнее это раньше тут была груда, а теперь — тоненькая стопочка. И вот этот листок, в котором легко можно опознать график. Вот я же давно хотел себе ежедневник составить, но все как-то некогда было. Так бы никогда и не и не сделал бы, скорее всего. А тут девка раз глянула — и все готово).

Я с новым выражением посмотрел на девчонку — стоит, волнуется. Ну её-то понять можно. Место себе столбит. Как не крути, но основные командные места уже забиты. Идти помощницей к Малинке, которая младше её? Или к Пышке? Или к Башке? Мамлюбе? На ключевых позициях уже везде есть свои командиры. А девчонка явно знает себе цену. Недаром эти пару месяцев, пусть крохотным, но независимым анклавом рулила. Просто так в рядовые работники она не пойдет. Вот и столбит себе принципиально новую для всех поляну. Чтоб никому дорогу не переходить. Секретарь. Даже и не знаю как на это реагировать. С одной стороны помощник в организации процесса мне явно не помешает (девчонка всё правильно говорила Башке — гора дел давно угрожает накрыть меня с головой), а, с другой стороны, мне оно как-то и неловко… Ну не имею я привычки к прислуге или секретарям… Это совершенно другой тип мышления. Неуютно мне… Но что-то надо решать. Вон как смотрит-то…

Глава 19

— Ну хорошо, — решаюсь-таки дать ей возможность проявить себя, — давай попробуем. Бери листок, ручку или вон в телефоне своём набирай, если так тебе удобнее. Первое задание. Сегодня на вечер организуй мне совещание с командирами подразделений, участвовавших в этой заварушке.

— Список можно?

— Ну, смотри сама… Немец конечно, Шрам, Эльба… Ну, пожалуй, можно Тёмыча пригласить. И Белку.

— Башку?

— Да, точно. И Башку — тоже.

— Кошака?

— Нет, Кошака не надо. Он не наш. Только своих.

— Кошак, кстати, ружья так и не вернул. Они к себе в Мостовик ещё вчера ушли и вместе с вашими ружьями. Немец ругался.

— Ну и мы Князю автоматы ещё пока не вернули… Хотя, конечно — непорядок. Отметь где-нибудь там — напомнишь мне ещё.

— Хорошо.

— Так о чём мы говорили? Сбила с мысли.

— Совещание с командирами подразделений.

— Да, точно. Короче, тема совещания: «Разбор прошедших боевых действий. Ошибки и предложения по их исправлению». Всё записала?

— Да.

— Ну вот и отлично. А я сейчас чай вот допью и поеду к Князю. Негоже таких людей ждать заставлять…

И дальше ворох дел опять накрыл меня с головой, да так плотно, что и не вздохнуть. Князь требовал вернуть все десять выданных мне автоматов. Провел и показал подготовленный для транспортировки главный мой приз этой компании — старый газогенератор. А ещё он приглашал на какое-то заседание лидеров, участвовавших в штурме Просвета. Решать, что делать со сдавшимися в плен? Типа Нюрнбергский процесс над нацистами в миниатюре. Очень настаивал, хотя я вовсе не горел желанием. У меня и без того забот не разогнуться. Пришлось, досадливо морщась, соглашаться.

Кроме того, нужно было организовывать возвращение моего «гражданского» населения…

Стоило мне появиться у них, как меня тут же обступила возбужденная, радостно галдящая толпа. Блин, как же, всё-таки, привык к ним! Три дня всего-то и не видел, а уже соскучился. Особенно по своим малявкам. Ага, вот и они. Тут как тут. Подбежали, за ноги облапили (выше-то не достают) и отпускать категорически отказываются. И, если Маша просто молча уткнулась носом мне куда-то в карман, то Ева говорит и говорит, выбалтывая мне все свои самые страшные тайны. А я рассеянно глажу их обеих по головам, пытаясь одновременно рулить процессом сборов.

А потом, собственно, сам переезд. Опять новое «переселение народов». Много бестолковых метаний и неразберихи. Была и пара неприятных моментов. К примеру: Мила — годовалая «дочка» мамы Тани, за эти три дня успела подхватить какую-то хворь. То ли простыла при переезде, то ли заразу какую подхватила. (Людей-то новых вон сколько, а все ли прививки у Милы — мы и не знаем. Вполне может чего-то нужного и не быть.) В любом случае, у ребенка жар и вообще упадок сил. И местный врач, девчонка немногим старше Малинки, точно так же разводит руками. «Не знаю», мол, «и все тут!». Её, конечно, пытались лечить, но всё же вслепую! Наугад. Э-эх, настроение у меня подиспортилось.

Уже после, когда все уже вернулись ещё и единый организм анклава перезапускался с натугой и перебоями. Единственные, кому не понадобилось дополнительных разъяснений и они сразу впряглись в работу — это команда Пышки, Все впятером, Пышка, Лиска, Ветка, Черёма и Тихон, они тут же проследовали на кухню и занялись привычным делом. А вот все остальные… Не, маму Таню-то ещё понять можно, но остальные? Носятся как обезглавленные курицы. Особенно после того как про наши потери услышали. Тут и слезы, и подавленное настроение, и экскурсии в больничку проведать раненых.