Чёрный хребет (СИ) - Дроздовский Алексей - Страница 24

Глава 31

«Пожаловал, значит? Так и знал, что ты ко мне скоро явишься».

Темнота и боль. Что-то хрустит, что-то трещит. Не понимаю, где я нахожусь и почему слышу чей-то голос. Я отчётливо помню, как превратился в кровавое желе, это моё последнее воспоминание. И тем не менее, я нахожусь в сознании.

Мыслю, значит существую, как сказал бы старик Декарт.

Ощущаю своё тело, но не могу пошевелиться. Неужели каким-то образом мой мозг уцелел и теперь я медленно умираю на чёрном булыжнике, оттягивая неизбежный конец. Хуже этого даже не придумаешь.

Чувства постепенно возвращаются. Теперь я слышу далёкий шум: не ветер, а многочисленное эхо, словно звук ракушки, если приложить её к уху. Открываю глаза и вижу себя лежащим в огромном тронном зале серых и чёрных тонов. Многочисленные факелы освещают помещение.

– А ну-ка посмотрите на него, – говорит кто-то. – Кто это у нас тут такой проказник? Возомнил себя птицей и решил полетать, да крылышек не хватило.

Голос... дуновение ветра над ночной пустыней. Глухой, словно охрипший.

«Где я?» – пытаюсь спросить, но не получается.

Моя челюсть... кажется, у меня вообще нет челюсти.

Более того, всё моё тело сломано-переломано. В данный момент у меня нет ни конечностей, ни головы, лишь груда мяса вперемешку с одеждой. Функционируют лишь два глаза и два уха, располагающиеся где-то в этой куче.

Пошевелиться не могу, поэтому я вижу только одну сторону зала. Стены с красными гобеленами, красный ковёр, ведущий к трону, а сам трон... массивный, широкий, с торчащими во все стороны пиками и множеством черепов, явно гуманоидов, но все какие-то странные. На спинке сидит чёрный ворон и глядит на меня красным глазом.

– Наш гость – не из самых умных людей, согласен?

Ворон протяжно каркает.

В этот момент мимо меня проходит пара босых серо-синих ног. Это существо, с кожей непонятного оттенка, ходит вокруг меня кругами и тихо посмеивается. Смех у него сильно похож на хрип. Ему нравится, что я здесь, нравится надо мной издеваться.

– Ещё и пол мой запачкал... тебя родители разве не учили, не пачкать ковёр в гостях?

Пытаюсь хоть что-то произнести, узнать, где я нахожусь, но это сложно сделать, когда твоя гортань лопнула, а язык валяется безвольной плетью.

– Что мне потом делать, может скажешь? Останется кровавое пятно, от которого так просто не избавишься. Тебе когда-нибудь приходилось отмывать кровь? Непростое это занятие, скажу тебе.

Серо-синяя пара ног останавливается прямо напротив моих глаз, приседает на корточки и теперь я вижу серо-синие ладони, сцепленные вместе. На внешней стороне рук – белые узоры.

– Давай так, – говорит. – Я тебя немножко приведу в порядок, а ты за это отстираешь мой ковёр?

Пытаюсь заговорить.

– Я принесу тебе тазик, мыло. Так будет честно, не кажется? Кровь твоя, значит тебе её и отмывать. А теперь давай пожмём руки.

Протягивает серо-синюю ладонь, двигает складки моей одежды.

– Где тут твоя рука? – спрашивает. – Это? А, нет. Это колено. Да где же твоя рука?

Поднимает мою руку, отделённую от тела, трясёт её. Смотрю на это и не знаю, как реагировать. Что это за существо? Какой-то дух, что заботится об умерших? Или дух, который высмеивает умерших?

– Да ладно, шучу, – говорит. – Не нужен мне этот ковёр, у меня ещё целый склад таких. Если хочешь, можешь этот забрать. Грязный мне не нужен.

Встаёт и начинает снова ходить вокруг меня.

– У тебя что, совсем нет чувства юмора? – спрашивает. – Ох уж эти людишки, вечно такие серьёзные, сосредоточенные.

Неужели, это загробный мир и здесь пытают людей таким способом? Приставляют безумного духа, чтобы он высмеивал умершего до скончания времён.

– Ты куда-то спешишь? – спрашивает. – Если у тебя найдётся времечко, то я покажу тебе свой замок – я его сам построил. У меня тут есть фонтаны, лабиринты, статуи, и моя гордость – сад. Он тебе обязательно понравится.

«Кар!» – выдаёт ворон.

– Да, я хвастаюсь, – отвечает дух. – Я вообще обожаю хвастаться и что в этом такого?

«Кар!»

– Ну ладно, ладно. Пусть идёт, всё равно он ещё вернётся.

Насвистывая, серо-синее существо уходит в сторону и возвращается обратно с широкой лопатой как для чистки снега. Ей он начинает загребать меня, словно я не человек, а куча грязи. И насвистывает при этом, насвистывает.

И смеётся.

– Какой же ты смешной, – говорит. – Когда лежишь тут вот такой. Умора.

Боли нет, лишь странные ощущения. Я чувствую себя бесформенным фаршем, который подбирают кухонной лопаткой.

Рядом стоит телега. Серо-синее существо загребает меня и бросает в телегу.

Загребает и бросает.

Загребает и бросает.

И смеётся. Как же он смеётся.

Глава 32

Прихожу в себя на чёрном каменном блоке, том самом, на который приземлился совсем недавно. Всё моё тело в порядке: руки и ноги на месте, кости целы, череп нормальной формы.

Только что я был кучей мяса с двумя глазами, а сейчас я – снова я. Так странно и необычно. Могу шевелиться, чувствую движения мышц, когда поворачиваюсь. Неужели я и вправду размазался о камень при падении и собрался обратно? Что за дьявольская сила на такое способна? Должен ли я её благодарить или, наоборот, обеспокоиться?

Мне же не померещилось? Странное серо-синее существо с белыми узорами на руках вернуло меня к жизни?

Приподнимаюсь, стою на обоих ногах. Ничего не болит, не ноет. Чувствую себя бодрым и полным сил.

За одним лишь исключением: я весь в собственной крови.

Вся одежда пропиталась и успела высохнуть, поэтому вся теперь твёрдая. Все мои руки в крови, ноги в крови, голова в крови. Волосы слиплись и теперь напоминают твёрдую, бесформенную массу.

Смотрю вверх – вершина башни так высоко, что теряется на фоне неба.

– Что за херня? – спрашиваю.

Время к вечеру, а я совершенно живой, стою у подножия башни. Ни одного шрама на теле, ни одного перелома, в точности такой же, каким был за секунду до приземления. Неужели дух меня исцелил? Кто это был? И чем мне нужно отплатить ему за помощь? Какую пользу я могу ему принести? Ради чего он вообще занялся мной?

Снимаю сумку, проверяю содержимое. Бурдюки порвались при падении, еда теперь вся в моей крови. А на самом дне...

Достаю жемчужину, которую взял у гумендовца. Раньше она была красной, а теперь полностью прозрачная, внутри не осталось даже частички красного дыма. Похоже, именно она меня исцелила. И умирать бесконечно не получится, я только что исчерпал её ресурс.

– Ну держись, сукин сын, – говорю и направляюсь к башне.

Я убью Вулвехафа, я убью этого ублюдка.

Всё это время я подчинялся его приказам. Он приказал мне стоять, я остановился, приказал отобедать с ним, я поел. Приказ привести его дочь, я привёл.

При этом я не чувствовал себя порабощённым: в тот момент мне казалось, что я поступаю так по своей воле. Даже когда он приказал мне прыгнуть с башни, это казалось моим личным решением. Вот, как работает его сила.

Он не заставляет тебя что-то делать, он тебе внушает и ты действуешь сам, считая свои действия свободными и независимыми.

Прикажи он танцевать, я бы почувствовал подъём настроения и внутренне желание выразить его танцем.

Прикажи он прыгать на одной ноге, я бы решил, что мне больше не нравится ходить на двоих.

Не зря дочери закрывают уши затычками. Его уста – яд для свободы воли. Пришлось умереть и возродиться, чтобы избавиться от влияния. В прошлый раз затычки не сработали, поскольку он произнёс свои слова громче, чем их способность глушить звук. В этот раз я подобную ошибку не допущу.

Я приду на вершину башни и ни один чих не сможет проникнуть в мои уши.

Рву подол накидки – единственная более-менее чистая часть моей одежды, скатываю два шарика. Каждый из них смачиваю слюной, запихиваю в уши, поверх прикладываю две отдельные тряпки, наматываю кровавый тюрбан, в несколько слоёв. Если вдобавок к этому ещё и без перерыва мычать, то исчезают абсолютно все звуки окружающего мира.