Чёрный хребет (СИ) - Дроздовский Алексей - Страница 14

– Не знаем, – отвечаю. – Возможно придут позднее. За ними погнались гумендовцы и всё зависит от того, оторвались они или нет.

– В следующий раз, – говорит, – привяжу каждого к дереву и выпорю. Я здесь старейшина. Я решаю, как поступать жителям. Кому можно рисковать жизнью, а кому нельзя.

За спиной старосты начинает собираться толпа. Они посматривают на нас удивлённо и восторженно. Ещё бы: отправиться в поход против Гуменда, чтобы спасти друзей. На такое решится либо очень храбрый человек, либо полный кретин.

И что-то мне подсказывает, что нас не воспринимают как кретинов.

– А это кто? – спрашивает Шиба. – Зачем вы фаргаровцев притащили?

– Они были в плену у Гуменда, мы не могли их бросить.

– Всех ко мне в дом, – приказывает.

Заходим в деревню и вижу дочерей и сыновей Чемпина, выстраивающихся небольшой группой.

– А где папа? – спрашивает мелкая девчуля, Юния.

– Скоро придёт, – говорю и сглатываю ком.

Надеюсь, что так.

С другой стороны к нам бежит Илея, красная, зарёванная. Понимаю её: сначала похитили сына, затем ушёл муж в самоубийственный поход, а следом ещё два сына в самоволку. День назад семья состояла из шестерых человек, а теперь осталось только двое: мать и дочь.

Она подбегает к Вардису и начинает его целовать, затем переходит к Бугу и ко мне. Плачет, пытается что-то сказать, но не может сосредоточиться и ревёт ещё сильнее.

– Идём в дом, – говорю.

Через несколько часов на входе в деревню появляется Чемпин. Мрачный и задумчивый. С его точки зрения поход не удался: он попытался вытащить детей из клетки, но его заметили и прогнали. В немой скорби вошёл в Дарграг, присел рядом со своими детьми и расплакался. Слёзы катятся по чёрной бороде.

Вардис и Лира бегут его обнимать, поскольку роль мужчины в их освобождении была даже более значимой, чем наша с Бугом и Хобом. Чемпин удивлённо смотрит на них, не понимая, как такое возможно.

Ещё через час вернулся Холган. На лице – кровавое рассечение от лба до подбородка.

Игнорируя всех, он направился в дом и был очень удивлён, увидев Вардиса, запихивающего в рот скорпионье мясо.

– Как? – только и спросил он.

Пришлось всё ему объяснять: как мы отправились в поход вслед за ними, как воспользовались суматохой, чтобы вытащить Лиру с Вардисом, как бежали обратно, опасаясь преследования. Про сражение с дикарём умолчали.

– Папа, – спрашивает Буг. – Что это была за тварь, состоящая из крови?

– Не знаю, – говорит. – Но она дала гумендовцам какие-то странные силы: они раз за разом поднимались, даже после смертельного удара.

– Да уж, – шепчу.

Поход закончился как нельзя лучше: все целы, да ещё и других пленников спасли. Засыпаю с красной жемчужиной в руке и наутро у меня уже две здоровые фаланги на месте мизинца. Ещё один день и он восстановится полностью.

Стоит расспросить об этой жемчужине и узнать, существуют ли другие, такие же.

Глава 20

Стою с ведром воды напротив дома Гаспара. Он ещё не успел проснуться, а я уже тут.

Мне не просто нужен Гаспар в учителя – я хочу, чтобы он стал учителем для всех. Дарграг должен превратиться в боевую деревню, чтобы жители могли дать отпор кому угодно и отправиться в вылазку на ту сторону хребта, если понадобится. Не обязательно сражаться, но уметь держать копьё и щит нужно всем.

Мы не должны бояться диких племён с другой стороны хребта, мы должны их подчинить.

Именно поэтому я стою с ведром воды рядом с домом одного из стариков.

В этом деле главное – уверенность. Когда Гаспар проснётся и посмотрит в окно, он должен увидеть безмолвный силуэт, стоящий до неестественности неподвижно. Этот жуткий образ отпечатается у него в голове. Только так он поймёт, что другого выхода у него нет.

А выхода действительно нет. У меня грандиозные планы и нельзя позволить их разрушить из-за лени какого-то старика.

– Ну давай же, просыпайся.

Утренняя прохлада – единственное время суток с комфортной температурой. Днём – жара, ночью – слишком холодно. Деревня медленно приходит в себя после ночи. Первые жители появляются во дворах, потягиваясь и позёвывая. Видят меня, машут рукой, машу им в ответ.

Странное чувство – знать каждого в округе. В городе всё по-другому.

Вскоре появляется и сам Гаспар, хромает на одной ноге, упираясь костылём. Останавливается, поворачивается в мою сторону, мы смотрим друг на друга через забор на удивление долго, словно двое старых знакомых, встретившихся в случайном месте много лет спустя.

Подхожу к его калитке, он подходит с обратной стороны. Передаю ведро.

– Вода, – говорю.

– Спасибо, – отвечает.

Разворачиваюсь и иду в обратную сторону.

– Кстати, – говорю, оборачиваясь. – Сегодня вечером за пределами деревни начинаются тренировки. Мы сделаем всё, чтобы подготовиться к возможной атаке врагов. Хочешь поучаствовать – приходи. Не хочешь – справимся сами.

Конечно же, Гаспар пришёл.

Вечером за пределами деревни собрались мы с братьями, Лира, Хоб, который сбежал из-под домашнего ареста – ему запретили выход на улицу в наказание. И ещё Брас, старший сын Чемпина. Полдюжины подростков неподалёку от стадиона: мы будем упражняться с оружием, пока половина Дарграга гоняет мяч.

Выхожу перед остальными, становлюсь на небольшое возвышение и говорю громко, чтобы меня все услышали:

– Ребята, вы все знаете Гаспара. Не только как мастера по производству флейт, но и как опытного воина. Он сейчас вам расскажет, зачем мы тут собрались.

Спускаюсь с возвышения, подхожу к Гаспару.

– Я их разогрел, – говорю. – Можешь выйти и всё рассказать.

– А что говорить? – спрашивает удивлённо. – Я и сам не знаю, зачем пришёл.

Опытный воин в панике. Пусть он и знает, как обращаться с копьём, зато ни разу не произносил речь перед воодушевлёнными учениками.

– Это, – говорит, поднявшись. – Я Гаспар.

Хлопаю в ладоши, остальные неохотно поддерживают.

– Я пришёл, потому что меня попросили... но не только. Ещё и потому, что нужно. Дело это правильное... да, пожалуй, что так.

– У! – кричу. – Молодец!

Гаспар совсем смешался, смотрит на свои ногти, не знает, что говорить дальше.

– Драться – неблагодарное дело, – говорит. – Если бы я мог сделать так, чтобы люди все проблемы решали беседой, я бы так и сделал. Зачем драться, когда можно всё обсудить...

Осматривает нас и тяжело вздыхает.

– Только не всё происходит так, как мы хотим, верно? Иногда приходят люди из-за хребта, чтобы грабить и убивать. И ничего с этим не поделаешь, не сядешь за стол переговоров, поскольку они не воспринимают нас как людей. Для них мы – скот, прямо как марли. Мы тут тихо-мирно пасёмся, а они приходят и похищают для каких-то своих целей.

– Верно! – говорю.

Гаспар смотрит на меня с раздражением.

– Что верно? – говорит. – Ничего не верно. Нельзя быть слабаками: слабаков все презирают, используют, убивают. Дед говорил мне, что когда-то мы с Фаргаром воевали на равных и они боялись переходить хребет, поскольку это гарантированно означало пинок под зад и унижение. Это была наша земля, мы ей правили, никто не заявлял на неё права. А что сейчас? Отгородились стенами и трясёмся, представляя, что будет, если они придут.

– Надо дать Фаргару бой! – кричу.

– Нет, не надо, – отвечает. – Их больше, они любят сражаться, каждый мужчина в их деревне – воин. А у нас что? Пять подростков с палками?

– Шесть, – говорю. – Пока что.

А ещё, скоро у каждого появится качественное оружие. Посмотрим, как на это отреагируют люди за хребтом.

– Короче, – говорит. – Хотите научиться сражаться – ваше право. Но помните, что боевые навыки стоит использовать лишь в крайнем случае. Если ходить по округе и кричать, что лучше всех владеешь копьём – на копьё же и наткнёшься.

Гаспар раздал каждому по копью без наконечника из деревенской оружейной.

– А теперь, – говорит. – Первое занятие. Боевая стойка.