"Фантастика 2024-66". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Ландсберг Галина - Страница 234

- Стой! Лися! – Крикнул он в трубку.

- Я люблю тебя. – Всхлипнуло в динамике и звонок оборвался.

Майор замер, с силой сжимая в руке устройство и стараясь не швырнуть его куда подальше. Он поверить не мог, что всё происходило именно так, как он отказывался представлять, рассматривая возможные варианты развития событий.

Рухнув на ступеньки, сталкер стал перезванивать на номер жены, но тот откликался молчанием и казалось, что он долбится в наглухо запертую дверь. Ещё и собака эта… Морф не мог понять, к чему она вспомнила именно этот период их жизни. Это было давно, к тому же – так и не завершилось ничем положительным. Собаки в доме не появилось, хотя к тому моменту они уже купили и миску, и ошейник, и трекер-маяк, чтобы пёс не мог бесследно исчезнуть.

Осознание нагрянуло словно удар кирпича по голове. Трекер. Что если она взяла устройство с собой, и завуалированно сообщила ему об этом? Крохотную безделушку легко можно спрятать в одежде, и никто ничего не подумает. А если к этому всему ещё и разыграть трагедию…

Мужчина опасливо растянул тонкие губы в улыбке: если так оно и есть, то ситуация складывается для них как никогда лучше. Оставалось только проверить.

8

Вермут

Они не остались на фабрике, чтобы в более-менее уютной обстановке заняться делами насущными, и ушли, как только наведенный ими же переполох успокоился. Кто же знал, что тот сталкер сумеет мало того сбежать, так ещё и скрыться в неизвестном направлении? Либо он – слишком везуч, осторожен и догадлив, либо – кто-то помог, но какой резон? Их новые с Минором друзья наперебой винили местных бандитов, а те, в свою очередь, обращали обвинения в сторону самих «Наёмников», и, в конце концов, атмосфера так накалилась, что лучшим решением было просто уйти.

Сидя у костра на окраине небольшой рощицы, интерсборная обсуждала следующий план действий. Он был не хитрым: связаться с технарями и попросить подцепиться к маяку, что предположительно мог бы помочь найти беглецов. Технарь, естественно, требовался из Синдиката – Минор напрочь отказывался связываться с местными вояками, и всех остальных отговаривал, и под его напором пришлось дёргать Физика. Тот отреагировал на просьбу о поиске странно, всё выспрашивал кого да зачем, но ко вниманию принимать это Вермут не стал. Может, последствие его болячки? Не станешь тут параноиком, когда твоё второе «Я» активно штурмует реальность, в то время как первое безмятежно отлёживается где-то на задворках сознания. И ведь сжился с этим своим иностранцем! Стал работать словно в две головы, правда по началу доверия подчинённых немного растратил, но потом всё как-то подпривыклось. И он сам привык, хотя было и не просто принимать факт того, что с утра ты мог обсуждать план распределения со своим другом, а вечером впадать в темную философскую беседу с практически незнакомой личностью.

Вопрос об отстранении с должности центрального разводящего не поднимался, а если и были моменты, то дальше теории дело никогда не заходило. Вермут всегда находил множество «против», одним из которых было то, что техника готовили к должности. Он сам кропотливо год за годом подводил Физика к тому, что тот однажды должен будет занять его место. Подразумевал, правда, несколько иные обстоятельства, при которых это произойдёт, но… Жизнь – странная штука. Иногда.

А иногда – вполне понятная, хоть и кажется жестокой. В долгу никогда не остаётся, и сама должников не любит: если что-то даёт, то что-то забирает, и наоборот. Вот он – стал главой Синдиката, но потерял покой и не знал, чего должен лишиться, чтобы вновь его обрести.

Когда информация, необходимая для отслеживая была передана Физику, и разговоры о работе сменились бытовыми беседами, в темах которых Вермут не разбирался, он поднялся на ноги и решил отойти в сторону. Хотел пока есть возможность связаться с Агропромом, узнать, как там дела.

- Ты куда? – Если от кого-то мужчина и ждал подобного вопроса, то никак не от Морфея. Тот наблюдал за ним, подозрительно сощурив свои кофейного цвета глаза. Было в этом мужчине что-то такое странное, но что – понять наёмник не мог.

Сказать, что позвонить по работе – звучит глупо; отослать куда подальше – вполне, но сталкер итак подозревает его во всех мировых бедах, не отцепится. Вермут почувствовал, что непривычно хмурится и выдает свою неприязнь к любопытству мужчины. Исправляясь, тут же расслабился и позволил себе фривольно ухмыльнуться.

- Отлить. Хочешь посмотреть?

- Без лупы не рассмотрю. – Губы военстала растянулись в наглую улыбку, Минор на его выпад, не удержавшись, весело рассмеялся.

Вермут продолжать перепалку не стал: он понимал сталкера. Понимал его желание задеть, показать себя как что-то опасное, чтобы невербально намекнуть на возможную расправу. Разница лишь в том, что наёмник со своими эмоциями был в ладах и это всегда давало ему над противником преимущество.

Мужчине казалось странным и непонятным, что военстал не мог верно расставить приоритеты: обменивать жизнь одного на жизнь многих… Друзья, любовники – они приходят и уходят, и их благополучие, всё же, казалось наемнику менее приоритетным, по отношению к массовому благу. Не смотря даже на то, что эта самая масса может никогда и не вспомнить, что ты для них сделал.

Администратор борделя, Лада, иногда называла его сухарём – чёрствым, безжизненным; называла совершенно пустым, словно какая-нибудь полая керамическая фигурка. Он не обижался, ведь в чём-то девушка была права. Но даже у той же самой фигурки есть мало-мальски хоть какой-то смысл в существовании, неизменная заложенная функция. А он… Он просто есть. Есть, пока существует Синдикат, на границах которого прерывалась функция наёмника, и начиналась та самая полость, которую заполнить мужчина никак ничем не мог.

Дела на предприятии шли гладко, проблем не возникало: Вермут ни секунд не жалел, что выбрал себе в администраторы именно эту девушку. Она справлялась со всем, что бы не взваливалось на её худые сильные плечи, и отчасти наёмник понимал, что Физик в ней нашёл. Хотя, казалось бы, такой род деятельности… Нет, мужчина не был ханжой, но поначалу был обеспокоен рьяной заинтересованностью его друга проституткой, но со временем решил, что проблем и бед его бывшему заместителю итак хватает, и раз он нашёл утешение в объятиях Лады – пусть.

Утреннее солнце то и дело сменялось мелким раздражающим дождём и тяжелыми серыми тучами, на короткие периоды застилающими бескрайний небосклон. В такие дни наёмник благодарил свой организм за то, что тот не был метеозависимым, и не мучал его недомоганиями: будь оно по-другому, мужчина не стоял б сейчас здесь, на окраине очередного болотистого высыхающего пустыря, и не смотрел бы на грозно надвигающуюся очередную массивную тучу. Её отражение уже практически достигло середины грязной водной глади не успевшего ещё окончательно обмельчать озера, когда на граничащем с параллельным берегом холме возникла человеческая фигура.

Небольшой человек в плаще спешил и его лёгкая быстрая походка невольно всковырнула в наёмнике воспоминания, которые он старательно хоронил как можно глубже внутри. Словно бы пряча что-то очень ядовитое в далеком глубоком могильнике.

Он не произнёс её имени ни разу за эти годы. Помнил, но постоянно выкидывал из внимания, чтобы оно не мельтешило в сознании осуждающим призраком, и не тянуло за собой весь тот склеп из воспоминаний, что мужчина собрал глубоко за своим сердцем и запечатал, казалось, нерушимой печатью. Сдерживал память и вместе с ней боль, которую та навязчиво таила в себе, даже будучи приятной.

Вермут понимал, что это всего лишь наваждение и оно отступит, как обычно бывает, но никак не мог заставить себя отвернуться и уйти. Человек стал спускаться к озеру и по мере его приближения, разумная часть наёмника ослабевала, уступая место тупому ступору и иррациональному желанию остаться. Ему было больно видеть какие-то её черты в ком-то постороннем, но желание их всё же видеть, цепляться за них, доставляло извращение мучительное удовольствие. Мужчина похоронил все воспоминания о девушке, но отпустить её окончательно так и не смог.