Дом Пламени и Тени - Маас Сара - Страница 8

Ее молитвы оказались тщетны.

Амрена повернулась к Ризанду и сказала на этом новом, странном языке – их языке:

– Светящиеся буквы на ее спине… они такие же, как буквы в Книге Дуновений[2].

Должно быть, когда Брайс лежала на полу, буквы просвечивали сквозь футболку, и все трое это увидели. С каждым ее вдохом и выдохом покалывание в теле слабело. Свечение тускнело. Но что случилось, того уже не исправишь.

Все трое снова оценивающе разглядывали ее. Трое беспощадных убийц, разглядывающих угрозу.

– Изволь это объяснить, иначе тебе не жить, – тихо сказал Азриель, и в его голосе прозвучало обещание смерти.

2

Кровь Тариона капала в фарфоровую раковину тихой и влажной ванной комнаты. Гул толпы едва проникал сквозь зеленые потрескавшиеся плитки ее стен. Тарион вдохнул носом, выдохнул ртом. Поврежденные ребра отозвались волной боли.

«Держись прямо!» – велел он себе.

Стиснув щербатые края раковины, Тарион сделал новый вдох. Сосредотачиваясь на мысленном разговоре с собой, заставлял колени не подгибаться. «Стой прямо, рыбина двуногая!»

Этим вечером ему досталось. Минотавр, против которого он бился на ринге Королевы Змей, был вдвое тяжелее его и не менее чем на четыре фута выше. Тариону не хватило проворства увернуться от рогов минотавра, и тот пробил ему плечо, из которого теперь в слив раковины капала кровь. К этому добавилось несколько сломанных ребер, поскольку кулаки у противника были величиной с голову Тариона.

Он снова выдохнул, поморщился и потянулся к аптечке первой помощи на полочке раковины. Дрожащими пальцами стал вскрывать флакон со средством, притуплявшим боль и ускорявшим процесс заживления. Его ванирское тело уже начало восстанавливать полученные повреждения.

Вытащив пробку, Тарион швырнул ее в мусорное ведро возле раковины, поверх окровавленных клочков ваты и салфеток, которыми протирал лицо. Казалось бы, дыра в плече – серьезная травма, но ему сейчас было гораздо важнее увидеть в зеркале свое лицо.

Отражение ему не понравилось. Пурпурные синяки под глазами, рана на подбородке, рассеченная губа, вспухший нос. Все это поблекнет и быстро заживет, а вот пустота в глазах… Это было его лицо и в то же время не его.

Отведя взгляд, он залпом проглотил содержимое флакона. Рот обволокло вязкой, безвкусной жидкостью, проникшей в горло. Когда-то он с такой же отрешенностью напивался. За каких-то несколько недель все превратилось в дерьмо. Вся его долбаная жизнь стала сплошным куском дерьма.

Он распрощался с собой прежним. А от будущего ему ждать нечего.

Он выбрал это сам, добровольно приковал себя к Королеве Змей. Он находился в отчаянном положении, однако груз принятого решения тяжело давил ему на плечи. Через два дня после появления здесь ему запретили покидать здание. Да он и не хотел никуда идти. Королева даже предусмотрела его потребность регулярно погружаться в воду. Этажом ниже ему поставили специальную ванну, куда закачивали воду прямо из Истроса.

Он уже который день не погружался в реку, не видел солнца, его кожу не обдувал ветер, а сам он не слышал шума города и не ощущал пульсаций привычной жизни. В его комнате даже окна не было.

Дверь со скрипом открылась. Знакомый женский запах возвестил, что теперь Тарион в ванной не один. Впрочем, в это время и в этой ванной могла появиться только Ариадна.

У Королевы Змей была целая команда бойцов. Но к ним двоим она относилась как к породистым скаковым лошадям, берущим призы. Они дрались на ринге в самое посещаемое время, когда амфитеатр ямы для поединков забивался до отказа. Эта ванная была отведена только для них, равно как и отдельные комнаты с общей гостиной и кухней.

Королева Змей владела ими и хотела, чтобы об этом знали все.

– Я разогрел их для тебя, – прохрипел Тарион, обернувшись.

Темноволосая драконесса, облаченная в черное трико, которое подчеркивало все соблазнительные округлости ее тела, взглянула на него.

От Тариона и Ариадны требовалось выглядеть стильно и сексуально, хотя Королева Змей постоянно твердила: «Побольше крови во время поединков». Это развлекало и держало в напряжении зрителей.

Ариадна подошла к другой раковине, в нескольких футах, и стала мыть руки, попутно разглядывая себя в зеркало.

– Неотразимо красива, как всегда, – поддразнил ее Тарион.

Это принесло ему косой взгляд и ответ:

– Зато ты выглядишь дерьмо дерьмом.

– Мне тоже приятно тебя видеть, – процедил он, ощущая покалывание от исцеляющего средства.

Ариадна слегка раздула ноздри. Задевать драконессу было не слишком мудро, но в последнее время Тарион наделал столько глупостей, что еще одна ничего не изменит.

– У тебя дыра в плече, – сказала драконесса, продолжая глядеть на него.

Тарион посмотрел на отвратительную рану. Кожа на краях успела сомкнуться, но ощущение было дрянным. Казалось, по всей ране ползают пауки.

– Это закаляет характер.

Ариадна усмехнулась, снова повернувшись к зеркалу.

– А ты, как вижу, цепляешь женщин своей привлекательностью. Мне начинает казаться, что это просто щит.

Тарион замер.

– Против кого?

– Не знаю и знать не хочу.

– Забавно слышать.

Драконесса продолжала рассматривать свое отражение. Стремилась ли она сохранять независимость, какой обладала до прихода сюда? Или, точнее, до того момента, когда Астроном запер ее внутри кольца и десятки лет носил у себя на пальце?

Тарион выполнил просьбу Королевы Змей относительно Ари и наплел своим знакомым из Вспомогательных сил, что драконессу отправили в другое место по соображениям безопасности. Формально Ари не являлась рабыней Королевы Змей; она была рабыней кого-то другого. А здесь она просто… обитала.

– Обожающая публика ждет тебя, – сказал Тарион.

Он взял очередную ватную подушечку, смочил под краном и стал счищать кровь с голой груди. Слева находились душевые кабины, и он мог бы прыгнуть в одну из них, но вода сильно обожгла бы его раны, еще не успевшие окончательно затянуться. Он счистил почти все, не считая маленького участка на левой лопатке. В зеркале он видел эту противную полосу, а дотянуться не мог даже своими длинными пальцами.

– Давай я. – Ариадна забрала у него подушечку.

– Спасибо, Ар… Ариадна.

Он чуть не назвал ее Ари, но решил не злить. Это было бы глупо, особенно когда она предложила помощь.

Тарион схватился за кромку раковины. Ариадна прочищала его рану, убирая кровь. Руки Тариона вцепились в щербатый фарфор, и тот даже заскрипел под его пальцами. Жжение заставило его стиснуть зубы.

– Можешь называть меня Ари, – сказала драконесса.

– Я думал, ты ненавидишь свое прозвище.

– Раз все склонны называть меня так, я позволяю и тебе.

– Скажи, о чем ты думала, когда покинула моих друзей в момент нападения лазутчика смерти? – Он знал, что такой вопрос провоцирует Ариадну, но все-таки спросил, причем довольно язвительным тоном. – Все ждали от тебя только худшего, и ты решила оправдать ожидания?

– Твои друзья? – фыркнула Ариадна. – Это ты про ведьму и рыжеволосую?

– Да. Бросила их в самую тяжелую минуту. Считаешь, что поступила правильно?

– Мне показалось, что они обе смогут за себя постоять.

– Они смогли. А вот ты слиняла.

– Если ты так трясешься над их безопасностью, мог бы сам их сопровождать. – Ари бросила испачканную подушечку в ведро и потянулась за новой. – Кстати, где ты научился драться?

Тарион решил не углубляться в тему бегства Ариадны. Это лишь заведет их в тупик. Он не понимал, зачем вообще вспомнил тот эпизод, особенно сейчас.

– Не думал, что тебя интересуют детали моей биографии.

– Называй это любопытством. Ты мне не кажешься… достаточно серьезным, чтобы занимать у Речной Королевы должность начальника разведки.

– Ты мне льстишь.

В глазах драконессы вспыхнули угольки. Тарион пожал плечами, понимая, что лучше ответить на ее вопрос.