Другие Звезды (СИ) - Сергеев Артем Федорович - Страница 45

— А как было бы интересно, — вдруг размечтался Александр Андреевич, — если бы в ваше время, или лет на десять-пятнадцать раньше, Мировая революция распространилась бы на всю Африку и Индию! Вот возьмём Китай, Мао был гением, хоть и жутким, конечно, но именно эта его культурная революция, эта его борьба с четырьмя пережитками — старое мышление, старая культура, старые привычки, старые обычаи — ведь именно она и изменила Китай самым коренным образом! Вот возьмём Китай и Индию, в которой не было культурной революции, Ганди по другому пути пошёл, и возьмём их лет через сто после вас, для наглядности, и вы увидите, насколько они стали разными! Так что, я думаю, комиссары двадцатых или хунвейбины шестидесятых смогли бы развернуться и в Африке, смогли бы изменить её менталитет!

— Троцкизм, — хмыкнул я, невольно вспоминая нашего замполита, Плотникова. Уж он бы там развернулся, да, уж он бы погнал их к счастью железной рукой, всех махараджей прямиком в Ганг, жрецов к стенке, с йогами, факирами и прочими дармоедами вместе, кто не работает, тот не ест, храмы взорвать, касты отменить, джунгли — народу, и всё такое прочее. — Как есть троцкизм. Мы его осуждаем, потому что они должны сами, должны появиться все предпосылки, хоть и с нашей помощью, конечно.

— Я шалею от ваших масштабов, профессор, — уважительно заулыбался Олег, — то Солнце состарить для вас как два пальца об асфальт, то Мировая Революция. Чувствуется мощь!

— Ах, оставьте, — махнул на него рукой Александр Андреевич, — это всего лишь досужие измышления, недостойные настоящего историка. Что было бы, если… История не знает сослагательного наклонения, вот в чём штука.

— Смоделировать можно, — вдруг аккуратно вклинился в разговор воодушевившийся Дима, — вычислительные мощности позволяют. Хоть и в первом приближении, как говорится, но позволяют.

— Можно, — согласился с ним Александр Андреевич, — и позволяют. Вот только никто вам не позволит использовать вычислительные мощности для дуракаваляния. Почему, как вы думаете, раньше этого никто не сделал, а? И это раньше, когда было время для умствований и теорий, а сейчас у нас прорва работы, сейчас мы все будем плотно заняты всю оставшуюся жизнь, Дмитрий.

— Согласен, — вздохнул тот, — работы будет море. Но как-то даже жалко, профессор, что тайна исчезла, что теперь просто можно будет взять и посмотреть.

— Да вы с ума сошли, — удивлённо посмотрел на него профессор, — как это жалко! Ведь теперь можно узнать всю правду, безальтернативную и не имеющую и тени сомнения правду, можно опровергнуть все теории и создать новые, окончательные, можно просмотреть жизнь любого интересующего нас человека! Всё же не историк вы, Дима, не историк, и только это вас извиняет.

Ассистент вздохнул, соглашаясь, но промолчал, да и нам нечего было сказать, поэтому Анастасия, тактично выждав паузу, вновь взяла разговор в свои руки.

— Спасибо, Александр Андреевич, за дополнение, — профессор на этих словах сумел сделать одновременно извиняющийся и примирительный жест, пожав плечами и чуть приподняв руки ладонями вверх. — Но, тем не менее, я бы хотела довести, с вашего позволения, свою мысль до конца.

— Конечно-конечно, — заторопился тот, да и мы синхронно кивнули, мол, простите, увлеклись.

— Александр и Олег, — обратилась она к нам, и замерли, — уясните себе, пожалуйста, следующее. Тот мир исчез, как ни горько мне об этом говорить, вместе со всеми, кто его населял. Но с ними ушли и все старые счёты, это официальная позиция нового мира, понимаете? Пусть призраки вашего прошлого больше вас не тревожат, иначе вы рискуете оказаться вместе с ними в каком-нибудь забытом богом месте Третьего круга, там, где вы и эти призраки больше не смогут никому навредить. Смотрите в будущее, а не в прошлое, и примите мои слова как ясное и серьёзное предупреждение, пожалуйста.

— Хорошо, — ответил я, а Олег кивнул вслед за мной, соглашаясь, будущее так будущее, каким бы оно для нас не было. — Но что нас ждёт? К чему готовиться, что делать, как быть? К чему мы тут можем пригодиться?

— У вас есть три месяца, — напомнила она, — и вам следует потратить их с толком, а я предоставлю для этого все возможности. Мало того, именно от того, как вы проведёте это время, и будет зависеть ваше будущее. Мне, знаете ли, обалдуи не нужны.

— Уже лучше! — оживился Олег, — значит, если мы пропьянствуем всё это время, то поедем в Третий Круг, а если нет, то вы нас, значит, к делу приспособите? Или амнистию организуете?

— Там видно будет, — отмахнулась Анастасия, — но всё возможно.

— Тогда вперёд! — подпихнул меня локтем развеселившийся Олег, — будем учиться, Саня, учиться и ещё раз учиться! А учить кто будет — Димон, что ли?

— Первое время он, — кивнула Анастасия, — а там по результатам посмотрим. И я прошу вас отнестись к делу со всей серьёзностью.

— По-другому не умеем! — горячо заверил её Олег, а она на это немного недоверчиво хмыкнула, но улыбнулась, мол, дерзайте, всё в ваших руках.

Я невольно выдохнул с облегчением, наконец-то появилась хоть какая-то ясность, хоть какое-то дело, видно же, что у Анастасии на нас есть какие-то планы, вон и профессор смотрит на неё с не очень довольным удивлением, он что-то знает, но при этом оставляет за ней право решать нашу судьбу.

Ладно, быть по сему, мало ли, что она нам тут сегодня наговорила, в любом случае, выбор у нас есть, Третий Круг, с каким бы придыханием они о нём не отзывались, от нас никуда не денется. Если что, не пропадём и там, а пока посмотрим, к чему это всё приведёт.

Глава 14

Когда мы высадились на той самой, забитой флаерами, стоянке у института практической истории, был уже вечер, причём вечер следующего дня, а потому жрать хотелось неимоверно. Настолько неимоверно, что я с каменным лицом прошёл мимо двух стражей порядка, тех самых, что были едины в своём милицейском дуализме во множестве себе подобных.

Они выставились на меня своими рыбьими буркалами, я ответил не хуже, наградив их холодным, безразличным взглядом, посмотрев на них, как на фрицев через прицел и поэтому немного вызлившись против воли, но на этом всё и кончилось, хотя и видно было, что они припёрлись сюда именно по мою, вогнанную в отрицательное значение индекса социальной полезности, или как там его правильно, заблудшую душу.

— Да, — подтвердила Анастасия мои мысли, — всё именно так. А потому вам, Саша, лучше в ближайшее время из здания института не выходить.

— Заарестуют? — я с интересом посмотрел на застывшую парочку и понял, что эти да, эти могут.

— Нет, — тот же развеяла она мои опасения, — но будут ходить следом, не отступая ни на шаг, справа и слева, куда вы, туда и они. Во избежание, так сказать, для того они тут и стоят, вас караулят. Не все любят подобный эскорт, знаете ли. Хотя могут и задержать, если им вдруг что-то покажется не так, в режиме сопровождения уровень толерантности у них нулевой. Так что я бы на вашем месте не рисковала. Да и счёт потом выставят немалый, а у вас не то, что денег нет, вы просто пользоваться ими сейчас не сможете, в отличии от Олега.

— Так я тебе займу, Саня! — хохотнул Олег, — хотя как теперь с тобой таким в самоволку ходить, а?

— Нормально ходить, — успокоил я его, — наоборот, так даже лучше — и не обидит никто, и всем девчонкам сразу будет видно, какие мы лихие да опасные.

— А что, — даже затормозился Олег, — идея! Особенно насчёт того, что не обидит никто, это прямо здорово! Это ж на любую танцплощадку без проблем! Димон, пойдёшь с нами?

— Нет, — буркнул тот неприветливо, — сходили уже, хватит.

— Как знаешь, — пожал плечами Олег с притворным сожалением, — а мы сходим на днях. Ну, чтобы было о чём в Третьем Круге вспомнить!

— У них там свои… танцплощадки, — ввернул полузабытое слово Дима, — некоторые даже «в мире животных» называются. Как раз по вам.

— Ну и зря, — мечтательно протянул Олег, — если б ты знал, Димон, как я танцую фокстрот и танго, чарльстон и джимми! Все девчонки нашими будут, дайте только добраться! Это Саня у нас лишь вприсядку может, по ляжкам себя хлопать, а уж я зажгу так зажгу!