Другие Звезды (СИ) - Сергеев Артем Федорович - Страница 40

— Потом как-нибудь, — отказался я, потирая виски. — У матросов нет вопросов. Давай за двоих пока поспрашивай, расскажешь, когда время будет. Хотя… А что нас вообще ждёт?

— Справедливый суд и милосердная казнь нас ждут, Саня, — хохотнул Олег, — чего же ещё? И ты, кстати, паровозом пойдёшь, а не я, по справедливости-то. На кой-чёрт ты вообще там этот дебош затеял? С ума сошёл, что ли? Самое удивительное, что от кого-кого, но от тебя-то я такого вообще не ожидал!

Я пожал плечами, мол, всякое бывает, но спешить с объяснениями не стал, я ведь только-только очнулся и пока не понимал, что за разговор у них идёт и кто эти люди вообще.

— Вы, гражданин, как себя чувствуете? — влез в беседу мужик средних лет, одетый в тот же костюм, ту же униформу, что и встретившие нас на стоянке роботы. — И позвольте представиться: я старший помощник председателя наблюдательного совета по охране правопорядка Надежды-главной. Обращайтесь ко мне по имени-отчеству, без чинов, Николай Иванович меня зовут, а фамилия моя Рыбаков.

— Александр, — представился я в ответ, — Александр Артемьев.

— Я знаю, — кивнул мне он и продолжил, сделав жест рукой в сторону второго мента, который мне сразу не понравился, уж больно холодным и высокомерным взглядом он меня сверлил, — а это мой стажёр, Юрген Ланге, и он с той же планеты, что и потерпевший. Вы, кстати, почему его здоровьем не интересуетесь?

— В себя не пришёл ещё, — буркнул я, вспоминая, как бритоголовый стёк окровавленной мордой по угловатой колонне на пол. И чёрт бы с ним, мало ему, но усугублять не стоит. Действительно, сдохнет ещё, хотя я в это не верил, с возможностями-то современной медицины это сильно вряд ли. Милиция, вон, за полминуты прискакала, скорая не должна дольше ехать. Скорее всего, он уже как огурец, но гарантий мне никто не даст. А пока следует включить голову и не корчить из себя непримиримого, здесь это делать уже незачем, так что я принялся косить под добропорядочного:

— Не спрашивал потому, что головная боль мукам совести мешала и ориентацию в пространстве потерял. А так выражаю чистосердечное раскаяние в содеянном и искренне интересуюсь здоровьем потерпевшего.

— Похвально, — хмыкнул Рыбаков вполне себе доброжелательно, перейдя на ты, а я не стал протестовать. — Потащат вас к члену наблюдательного совета, с этого и начинай, он это любит, он у нас гуманист известный.

— Спасибо, так и сделаю, — удивлённо ответил ему я и не сдержался, — а вот эти роботы, это не те самые, что на парковке нас встречали?

— И те и не те, Саня! — не удержался Олег, — они, прикинь, как бы это сказать-то, сам не понял, но у них общая память на всех! Если один чего-то делает или видит, это тут же всем остальным известно!

— Здорово, — против воли оценил я, — нам бы так, вот хорошо бы было!

Сказал это и тут же зашёлся в диком кашле, пытаясь прочистить сжавшееся в наведённом спазме горло.

— Поверить не могу, до чего же они дикие, Коля, — щёлкнул пальцами Юрген, и здесь без фрицев не обошлось, — если простым искинам удивляются, но в мирах Третьего Круга, говорят, ещё и не такое можно увидеть. А что блокировка стоит, и что дело заявили на разбор в наблюдательном совете, и что отправили за ними мобильную платформу высшего уровня защиты, так это сбой просто какой-то, видимо.

— Блокировка стоит, — признал я очевидное, но не желая признаваться самому себе, что бесит меня этот Юрген просто до невозможности, просто по самому факту своего существования. Пусть он не имеет никакого отношения ни к чему из моего прошлого, пусть он сам по себе человек отличный, но лучше бы его здесь не было. Хорошо хоть акцент у него был как у всех местных, а не немецкий, всё меньше раздражения, — и да, это сбой был, действительно, потому что обычно мы до ужаса законопослушные и добропорядочные.

— Это хорошо, что законопослушные, — довольно фамильярно влез Николай Иванович, но от своего это вышло так, как надо, от своего я и не такое стерплю, — А с чего ты вообще на потерпевшего-то взъелся? Свидетель говорит, какой-то знак ты у него на коже увидел, стоило оно того? По-другому нельзя было?

— Я б ответил, — сказал я, чувствуя, как горло вновь начинает перехватывать, — да мешает что-то. Хотя… Имперский орёл у него на шее наколот был, немецкий. С этого всё и началось.

— Да ладно, — не поверил Олег, — здесь, сейчас, и прямо орёл имперский? На свастике, что ли, сидел? А в какую сторону голова была повёрнута?

— Свастики не было, — признал я, — была бы свастика, я бы с ним по-другому поговорил. Похожее было что-то, но мерзкое такое же. И надпись готическим шрифтом, дойчланд что-то там. Про голову не помню. А что, есть разница?

— Есть, — Юрген раздражал неимоверно, своим видом, своим взглядом, вообще всем. Он и стоял не так, как наши стоят, и разговаривал не так, через губу, но я постарался взять себя в руки. — Есть разница. И от этого странно, что вы, не понимая этой разницы, позволяете себе предпринимать столь преступные действия.

— В сортах дерьма, — я посмотрел на него как на клопа, — не разбираюсь.

— Так, стоп! — перебил нас Рыбаков, — получено разрешение на следственный эксперимент.

— А это следствие? — удивился я, — вот так, без ничего?

— А чего тебе ещё надо? — не меньше меня удивился Николай, — вы откуда вообще взялись, такие? Запись под протокол идёт непрерывно, искин их анализирует, ваши личности установлены, чего тебе не хватает?

— Ну, не знаю, — пожал я плечами, но протестовать не стал. Чёрт его знает, как у них тут всё устроено, но судя по тому, что я уже успел увидеть, к формальностям тут относятся легко. Ну и рожи нам бить вроде бы тоже не собираются, что однозначно плюс. — Пока всё нормально.

— А раз нормально, — Рыбаков вытащил из кармана и ткнул мне под нос небольшой плоский киноэкран, — то смотри, добропорядочный ты наш!

Я стал смотреть, и на экране этом быстро-быстро, сменяя друг друга, замелькали разные геометрические символы и простые силуэты животных. Через минуту этого мельтешения, когда там пролетела и свастика, и орёл этот долбаный, Николай выключил экран и убрал его себе в карман.

— Да, — сказал он нам, прислушиваясь к себе и выждав ещё немного, — есть негативная реакция, причём сильная. С такой, пожалуй, можно и на состояние аффекта соскочить. А вот на примирение сторон не рассчитывайте, уж очень тот дикий обиделся. Причём не на удар, удар был спровоцирован ругательством и это зафиксировано, а на унижение чести и достоинства. К слову сказать, так на моей памяти ещё никто ни у кого соли не просил. А что вам эта свастика с орлом, можно поинтересоваться? Ну, символ солнца в древней Индии, ну, третий Рейх, так ведь это когда было.

— Не скажи, Коля, — Олег, видимо, успел скорешиться с ним плотно, — мне, например, ещё до… — он хотел сказать войны, но горло его перехватило, и он просипел, поправляясь, — до всего этого свастику когда показывали, тоже неприятные чувства вызывало. Странное дело, можешь не верить, но это так. Треугольник — нормально, квадрат — то же самое, круг там, звезда, да что угодно нормально, а это нет. Гадливость какая-то возникала и всё тут, как будто таракана увидел.

— Есть такое, — подтвердил Рыбаков с удивлением, — раньше я как-то на это внимания не обращал, но есть, чувствуется что-то не то, твоя правда. Всё интереснее и интереснее, смотри ты.

— Слушай, друг, — Олег вдруг встрепенулся, — я совсем не сообразил! Можешь мне показать эту эпичную битву, а? А то ведь сижу тут и даже не понимаю — за что!

— А вот нечего было стульями в добропорядочных граждан кидаться, — буркнул ему Николай, но экран из кармана вытащил, — и не сидел бы. На, смотри.

Они отвлеклись, мне пришлось пересилить себя, чтобы поговорить с Юргеном по важному делу.

— Слушай, херр официр, — начал я, — если вы все тут такие доброжелательные, может, выведешь меня? В сортир, на минутку, я не убегу, а?

— Обращайтесь ко мне по имени или фамилии, — ровным голосом ответил тот, — или, если вам необходима должность и чин, то лучше называйте меня заместитель помощника председателя наблюдательного совета по охране правопорядка Надежды-главной, — потом помолчал и добавил с ехидцей в голосе, вернув мне мои же слова, — и куда же вы здесь бежать собрались, херр зольдат?