Нежданчик для майора (СИ) - Тарьянова Яна - Страница 42

– Поберегите себя! Вы же травмированы!

– Я – военнослужащий, – ответил волк. – Привык терпеть лишения и физические неудобства. У нас, знаете ли, неженки не задерживаются.

– Но вы же сейчас не на службе! С детьми бегать необязательно!

– Нельзя отступать от своих принципов! – важно ответил волк и похромал к выходу. – Пойдемте. Посидите где-нибудь в тенечке. Отдохнете. Вы же недавно перенесли стресс, вам надо побольше отдыхать. А мой двуногий лишил вас норы. Простите, мы же не знали этих тонкостей. Если хотите, я его заставлю всё закопать. Он и сам это вашей двуногой предлагал. Вы подумайте.

– Я уже привыкла отдыхать на тюфяке в комнате. Но… если наши двуногие будут жить вместе, придется как-то решать эту проблему.

– Как скажете, так мы и сделаем, – заверил шакалицу волк.

Вечер прошел в неспешной беготне. Шакалица ходила за волком как привязанная, остерегала, просила осторожничать, охала и ахала, когда тот свалился в канаву. Нежданчик метался по переулку как рыжая молния: мелкий альфа раздувался от гордости, что большой альфа гуляет вместе с ним и грозно рычит на котов – на радость деду Онисиму.

Когда они, умаявшись, вернулись в квартиру и перекинулись, Велько обнаружил на телефоне сообщения о трех пропущенных звонках.

– Это братец Гошка, – сказал он Олесе, включая громкую связь и нажимая кнопку вызова. – Не думаю, что что-то случилось, но лучше сразу перезвонить.

– Я тебе говорил, что тут не празднуют Зажинки? – с места в карьер спросил младший братец.

– Говорил.

– А в Доме моряка устроили фольклорный фестиваль! И мы туда пошли, вчетвером – не только же в кафе сидеть и в кинотеатре целоваться.

– О, вы уже целуетесь?

– Да, – Гошка явно хвастался. – Мы присматриваемся друг к другу, находим точки соприкосновения и проверяем заинтересованность.

– Молодцы! – похвалил брата майор Грачанин.

Олеся слушала восторженные описания фестиваля, близняшек-волчиц, пересказ какого-то кинофильма и меню в кафе, и улыбалась. Брат Велько тараторил, выкладывая подробности, а потом отвлекся на чей-то зов и быстро спросил:

– А! А ты там как? Пошел на праздник? Или дежуришь?

– Дома сегодня, – ответил Велько. – Отдыхаю.

– Это хорошо, отдыхай, – разрешил Гоша и нажал на отбой, не попрощавшись..

Олеся посмотрела на телефон, спросила:

– Ты ему совсем ничего не рассказываешь? Ты про Нежданчика кому-нибудь из родни говорил?

– Не-а, – покачал головой Велько. – Никто все равно слушать не будет. Им оно не надо. Потом, когда-нибудь, скажу. Слушай, а что у нас на ужин? Курица еще осталась?

– Осталась половинка курицы, кусок колбасы. И сырой фарш. Надо бы съездить за продуктами, но… Знаешь, я, наверное, больше никогда не буду ходить на рынок.

– Будешь, – сказал Велько.

Это было так… так нагло и неожиданно, что Олеся остолбенела. И подумала, что надо собраться с силами и прямо сейчас сказать – нет, за колбасой, которая ей сто лет не нужна, она ездить не нанималась. Особенно туда, где её оболгали и всучили фальшивую купюру.

– Будешь ходить вместе со мной, – продолжил Велько. – Везде вместе будем ходить и ездить, чтобы ты сумки не таскала. И в магазин, и на рынок. А что-то иногда и я могу купить. Душану, вон, жена списки пишет, а Душан всё покупает. Ну, может быть, не всё…

Олеся шагнула, прижалась к Велько, молча извиняясь за придуманную обиду. Тот рассеянно погладил её по голове и устремился к холодильнику – половинка курицы и колбаса манили сильнее объятий.

Нежданчик перекидываться не пожелал, съел сметану и две творожные ватрушки, подаренные кем-то из соседей, после чего был пойман за шиворот и хорошенько прополоснут под душем. Велько вымыл его, не слушая протестующего визга, вытер, закутал в сухое полотенце и отнес на диван. Мелкий рыжий альфа недовольно встряхнулся, зевнул, свернулся мокрым клубком и заснул как убитый – набегался, наигрался.

Велько прикрыл дверь в лисью комнату, еще раз перерыл холодильник и настенные шкафчики – съел банку фасоли в томате и пакет пряников – и начал неуклюже заигрывать. Осторожно укусил Олесю за бок, когда та собирала со стола посуду, предложил:

– Брось ты эти тарелки. Оставь, я потом помою. Пойдем, поваляемся.

На этот раз они любили друг друга долго и почти нежно. Олеся не позволила Велько напрягать плечо и руку, повалила на спину, оседлала, пытаясь запретить делать резкие движения. Получалось плохо – Велько все равно тянул руки, привлекал её к себе, поддавал бедрами, успокаивался после шипения: «Я сейчас уйду», извинялся поцелуями и снова забывался. Перед пиком страсти Велько зарычал. У Олеси от этого бежали мурашки по телу – не просто от удовольствия, а еще и от осознания, что у неё получилось. Получилось заманить неприступного альфу в постель, заставить желать именно её, шакалицу – после всех сложностей, о которых она услышала, это было важно.

Повалявшись, они вместе сходили в душ – принимать ванну Олеся отказалась наотрез – в очередной раз перетряхнули припасы, чтобы Велько мог перекусить, и улеглись спать в обнимку. Около часа ночи Олеся проснулась от странного звука. Она не сразу поняла, что Велько скулит во сне. Не зная, что делать, она протянула руку и осторожно, пальцем, разгладила морщинку на переносице – там, где у волка было темное пятно. Велько заворочался, сгреб её в объятия, не позволяя нормально дышать, перестал скулить и слабо улыбнулся.

Утром Олеся осмелилась спросить:

– Тебе снилось что-то плохое?

– Да, – кивнул Велько. – Снилось, что я на экзаменах в военное училище провалился. Самый мой страшный кошмар. Не представляю, как бы тогда жизнь сложилась. Я…

Разговор прервал телефонный звонок – курьер из мастерской вязаных изделий желал вручить Олесе пелерины, заказанные для шакалицы. Пришлось перебираться из квартиры в квартиру.

– Заодно и цветы полью. А то они совсем засохнут.

– И уборку закажем, – бодро сказал Велько. – Я оплачу. А что соседка сказала? В какой цвет её кухню перекрашивать?

– Ей все равно. Она квартиру продает.

– Продает? – удивился Велько. – А почему ты мне сразу не сказала?

– Как-то не до того было, – пожала плечами Олеся. – Сначала грохнуло, потом соседи набежали. А потом…

– А она под военную ипотеку продаст? – спросил Велько. – У неё всё нормально с документами? Я могу купить. Если захочешь – заделаем стенку, мы с Нежданчиком будем через дверь к тебе ходить. А если захочешь – доломаем и сделаем большую кухню. Чтобы два холодильника поместились.

Олеся припомнила слова домовой общественности, обещавшей тете Фелиции проклятия, если та продаст квартиру не шакалу, и сказала:

– Я позвоню, узнаю насчет ипотеки. Но уборку все равно заказать надо.

Пелерины альфьему братству понравились – особенно кофейная, с кистями и ягодами, для которой сейчас было жарко. Олеся выслушала попискивание шакалицы, приняла заказ без нареканий и пообещала оставить на сайте мастерской хороший отзыв.

Гулять на лапах решили вечером. День прошел в хозяйственных заботах – дважды съездили в магазины, пополняя запасы мяса и рыбы, купили грибы, фрукты и пакет муки. Основательно забив багажник, пообедали в кафе. А потом альфье братство о чем-то пошепталось, оставило Олесю пить кофе в одиночестве, исчезло, а потом вернулось с орхидеей.

– Нам сказали, что она не капризная, – сообщил Велько, пока Нежданчик вручал Олесе подарочно упакованный фаленопсис. – Тебе подойдет? Или некрасивая?

– Красивая. Спасибо, – расплылась в улыбке Олеся.

Она потрепала Нежданчика по макушке, а Велько чмокнула в нос – при работниках кафе и случайных прохожих. И получила ответный поцелуй – а вот это уже было победой покруче секса и орхидеи. Майор Грачанин не собирался таить их связь за пределами Плодового переулка, и это грело душу и радовало.

Покупки они выгрузили у Велько, а покладистую орхидею Олеся унесла к себе под нытьё шакалицы: «Заканчивай быстрей с делами! Я хочу гулять!». Пришлось идти навстречу четвероногой половинке, тем более что волк тоже жаждал встречи – об этом сказал Велько.