Февраль (СИ) - Николаев Коля - Страница 11

- Сам могу.

- Как тебя зовут? – Спросил Юрий.

- Иван.

- А я Юрий Алексеевич, учитель физики. – Он хотел сначала протянуть руку, но мальчик не смотрел на него и не отрывался от своего занятия.

- Ты в школу ходишь?

- Ходил, во второй класс…

Юрий мысленно себя обругал, вот балбес, придурок, какая школа – война кругом, всё разрушено и, помолчав, снова заговорил, стараясь задавать нейтральные вопросы, чтобы ненароком не коснуться больного:

- А читать умеешь?

- Умею, - гордо ответил Иван, перестав стучать топором и в сердцах пнув ногой неподдающуюся доску, - и считать умею. Нас Ирина Анатольевна всему научила. И даже гирлянды у меня получаются!

- Какие гирлянды? – Не понял Юрий Алексеевич.

- Новогодние, - обиделся Иван, что его не поняли.

- А! да, да, - заторопился физик, боясь, что собеседник обидится и уйдёт, я знаю, колечки из цветной бумаги…

- Сами вы колечки, - фыркнул Иван, - мы с Ириной Анатольевной фонарики уже научились делать…

- Молодец, - а чем ещё интересным вы занимались?

Пареньку явно начинал нравиться разговор, такое внимание к нему и его классу, заинтересованность со стороны взрослого словно повышали значимость маленького человека в собственных глазах, возвращали в прежнее предвоенное время, где так хорошо было учиться в школе, бегать с ребятами…

- На завод ходили, где тётя Люда работает, макулатуру собирали, термометр изучали, - перечислял Иван, словно доставал из памяти радостные моменты мирных дней, - в школьной теплице старшеклассникам помогали поливать! Промокашку я научился аккуратно прикладывать…

- Понятно, - протянул Юрий, отметив про себя: ребёнок как ребёнок, как наши.

- А когда вырастешь, кем хочешь стать? – Задал он традиционный вопрос.

- Геологом. – Уверенно ответил Ваня.

- Геологом??? Посему именно геологом? Ты, Иван, знать-то знаешь, кто такие геологи?

Ваня не на шутку обиделся:

- Конечно знаю! У меня папка геологом был. Сейчас папка на фронте. Я вырасту тоже в геологи пойду, ездить буду…

Ваня вдруг снял свои большие вязаные варежки, по-деловому бросив их на доски, расстегнул пальто и стал шарить в карманах кофты или брюк, физик не понял, на Ване было столько одежды, как на куклёнке. Наконец он достал что-то маленькое, замотанное в тряпицу. Держа предмет на ладони, аккуратно развернул тряпку, взглядом пригласил учителя посмотреть:

- Вот…

Юрий Алексеевич наклонился, пытаясь рассмотреть демонстрируемое сокровище. Это оказался маленький отполированный кусочек малахита. Кусочек правильной овальной формы с гаммой цветов от тёмно-и бледно зелёного до почти кажущегося голубого, но тут же размытого тонкими белёсыми волнами, этот кусок малахита заворожил учителя. Он смотрел не отрываясь, опустив голову, пока Ваня не произнёс:

- Это малахит. Эта заветное сокровище. Его добывают на Урале. Урал дальше от Ленинграда. Там много таких камней. Там горы ещё. А дальше есть Сибирь, где холодно. Там нефть. А потом… - Ваня на секунду запнулся и припоминая выговорил, - потом Дальний Восток, потому что далеко. Там золото. А может ещё что есть. Я вырасту везде туда поеду.

Ваня стал старательно заматывать камешек обратно в тряпку.

Грохот и вой накрыл неожиданно. Сначала все замерли как карточные фигурки, задрав голову вверх, потом разом кто кинулся к детям, кто к ближайшим домам.

Ваня вздрогнул от неожиданности; слишком далеко он благодаря беседе с учителем был сейчас от войны и бомбёжек. И потому так внезапно задрожало всё вокруг. Весёлый маленький камушек подпрыгнул, ударяясь о доски и исчез. Мальчуган ринулся за ним, обдирая о доски руки.

- Ванька, Ванька, беги, - схватил его Юрий.

Но он задрыгался, вырываясь:

- Эта папкин подарок. Пусти, пусти…

Ваня вырвался, отпрыгнул в сторону, бросился вновь на землю, шаря руками:

- Папкин подарок…

Бабахнуло где-то совсем рядом, почти под ногами; звук на время оглушил и сбил с ног. Лавинная волна пыли, забивавшая глаза, нос, горло, поднялась над городом, погрузив всё в темноту. Потом так же ударило чуть поодаль и через какое-то время вдалеке. Юрий попытался подняться, привстав на четвереньки. Да, он уже переживал подобное в Ленинграде, но тем страшнее становились эти минуты, страшнее раз за разом…Он поднял голову, чтобы осмотреться. Ваня лежал на чёрной земле неестественно вывернув руку в своём тёмно-зелёном пальтишке. Две женщины подбежали к нему.

- Ванька! Ванька! – Голосила одна.

- Ванятка? - Позвала вторая, приподнимая ему голову.

Мальчишка тяжело застонал. «Живой! Ванька!» - пронеслось у физика в голове и тут же нестерпимо больно кольнуло: Анюта!!!

Часть 2. Глава 1.

Часть 2.

Глава 1.

Небо ещё застилала пелена едкого, густого дыма, приторно-режущий шум воздушной фашистской троицы стоял в ушах. Юрий Алексеевич поднялся на четвереньки, переводя дыхание, надо было вставать и идти искать Аню.

Физик, ухватившись за доску поднялся:

- Аня! Аня!

На его крики она не откликалась, глазами он её тоже не находил. Ещё оглушённый и ошеломлённый, ползком, раздвигая руками черноту дыма, продолжал орать «Аня!», пытаясь перекрикивать вой, скрежет, вопли, прыгая через груды мусора, досок, бросился вперёд, нечеловеческим голосом как безумный орал:

- Аня! Аня!

Наконец он увидел её, скорчившись в комок, она сидела за кучей брёвен, уткнув голову в колени. Юрий Алексеевич, задыхаясь, запинаясь, подбежал к ней, упал рядом на колени, обхватил, прижал к себе.

- Аня, Аня! – повторял он, то поглаживая её по голове, то с силой прижимая к себе. Она, в беспамятстве покачиваясь, поддавалась, молчала. Мир на минуты затих, готовясь к новой волне ада. Юрий схватил девушку на руки, ему хотелось бежать от отчаяния и страха, от ужаса смерти, беды, боли. Он, пошатываясь, поднялся, стараясь идти.

Возле Ваньки были две женщины. Одна, помоложе, зажимала своей голубой варежкой ему рану и пыталась приподнять. Вторая, по всей видимости, мать, в черном пальто с изодранными логтями и спавшей на плечи шали, совсем обезумев от происходящего, хаотично, уже почти бессознательно ползала рядом, не зная, что предпринять и вопила. Ванятка поначалу кричал, потом стих.

- Голубушки, дайте-ка взгляну.

К ним подошел худощавый мужчина в очках и с выбивающимися из-под шапки белесыми висками. Он поставил чайничек, с которым уже прытко поднявшись после налета, собирался шествовать дальше, но заметил лежащего Ванятку. Мужчина опустился рядом. На серый снег сквозь мальчишечье пальто текла тёмно-алая струя крови. Мужчина, явно разбиравшийся в медицинских тонкостях, быстро расстегнул верхнюю пуговицу своего пальто, нашарил и рывком сорвал с себя тоненький шарф. Умело орудуя правой рукой, махом закрутил его чуть выше раны у Ваньки около плеча, и, ухватив второй конец шарфа зубами, с силой потянул вверх.

- Жить будет, что ты так убиваешься, - мягким голосом обратился он к матери, - в больницу срочно надо. Жить будет...

Молодая жещина, всё теребя окровавленные варежки, крикнула:

- Есть у кого саночки? Саночки?

Аня к этому времени пришла в себя, и, изогнувшись на руках Юрия, потребовала поставить ее. Юрий выполнил требование, но продолжал придерживать за плечи. Они остановились, наблюдая происходящее.

- Как мой Володька, - еле слышно прошептала Аня, - только был и нет...

- Анюта, сама домой сможешь дойти?

Она сразу поняла его мысли и смысл вопроса, быстро закивала:

-Да, да, я дойду, обо мне беспокоиться не стоит...

Юрий подошел к мужчине:

- Дорогу показывайте, я донесу.

И наклонился поднять Ванятку. Мать начала осознавать действительность, подскочила, помогая Юрию. Мужчина, неуклюже поднявшись, рукой сбил снег с колен и взял свой чайничек, засеменил за ними:

- Тут вот совсем недалеко детская бывшая, давайте туда. Я там не так давно служил.

Только сейчас Юрий заметил, что у него нет левой руки, свободный рукав пальто мотался на февральском ветру.