"Библиотечка военных приключений-2". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Иванникова Валентина Степановна - Страница 267

Стойбеда — это был он, — смущённый большим количеством публики, оправил гимнастёрку, посмотрел на председателя, на прокурора, членов суда и остановил взгляд на главном обвиняемом. Тот положил руки на живот и, прищурившись, усмехнулся.

«Смеёшься!» — зло подумал Фёдор и повернулся к судье.

— Разрешите доложить?

— Да, да, пожалуйста!

Фёдор снова посмотрел на подсудимых и, не торопясь, начал говорить:

— Двадцать первого августа сего, тысяча девятьсот тридцать шестого года, в восемнадцать часов, начальник заставы лейтенант Усанов направил нас на охрану участка государственной границы от пограничного знака триста пятнадцать вверх по течению реки Синюхи до Мокрой пади. Все было нормально. Мы подошли...

— Кто «мы», гражданин свидетель? — перебил председатель.

— Мы — это я и моя собака Джек. Председатель улыбнулся. Засмеялись и в зале.

— Мы подошли с Джеком к Безымянному ручью, переждали малость. Дальше тронулись по берегу заливчика, а берег — подмытый, с обрывом. Я, на всякий случай, несколько раз останавливался. Лягу на край и гляжу: нет ли там кого? И вижу: в одном месте в кустах под обрывом, у самой воды, лодка спрятана. «Откуда,— думаю, — она взялась? Не должно тут быть лодки». А Джек сразу заволновался.

— Гражданин свидетель, — опять перебил председатель суда. — Вы не можете показать на карте это место?

— Могу. — Стойбеда подошёл к столу, на котором секретарь суда развернул карту, и показал пальцем: — Вот как раз здесь мы были.

— Следовательно, на советской территории, в тылу от границы?

— Да, тут до границы ровно двести семнадцать метров, — ответил Фёдор.

Председатель суда кивнул головой:

— Продолжайте показания.

— Осмотрел я лодку, на дне тряпки какие-то; дал их Джеку понюхать, и он взял след. Только недолго он берегом шёл и марш к воде. Это, значит, нарушители след сбить хотели, в воду забрались. Пёс мой — его не проведёшь! — так и тянет к воде, а там камыши. Ну, я догадался: наверное, кто-то в камышах есть. Сел в лодку, там под тряпками весло было. Джек — за мной. Поплыли. Метрах в пяти от берега камыш густой такой. Наклонился, смотрю во все глаза, потому что уж смеркалось. «Что это, — думаю, — за удивительная камышинка: верх срезанный?» Ну, я весло в лодку, в правой руке наган наготове держу, а левой хвать камышинку — и вытащил...

Стойбеда сделал паузу и посмотрел на подсудимых.

Публика внимательно слушала рассказ пограничника, не догадываясь еще, какое всё это имеет отношение к судебному процессу.

— Ну, и что дальше? — спросил председатель суда.

— А дальше вот что было: как только я вытащил камышинку, из воды вынырнул вот этот самый господин, — Фёдор кивнул в сторону одного из японцев, — и поплыл к другому берегу. Я Джеку командую: «Фас!». Он в воду и цап пловца за шиворот. Тот завопил страшным голосом. Джек пригнал его к лодке. Я наганом показываю: залезай, мол! Связал я японца, а он дрожит, всё на моего Джека поглядывает. «Сколько вас тут?» — спрашиваю. «Одна люди». Одна так одна. Я взял да в воду два раза наугад выстрелил. Тут ещё один господин вынырнул, — Фёдор кивнул в сторону одного белогвардейца. — Ну, этот, видно, плавать не умеет или перепугался сильно, руками за камыш хватается, воду хлебает. Я его схватил за шиворот и втащил в лодку: «Сколько вас?». А японец за него отвечает: «Два люди».

Публика не могла удержаться от смеха, и председатель был вынужден прибегнуть к колокольчику.

— Ну, а я уж стреляный, — невольно улыбнулся и Стойбеда. — Если такие типы на восток дорогу показывают, значит иди на запад, не ошибёшься. Если говорят: все налицо, значит ищи новых. Тут лодка бортом задела ещё камышинку. Так мы и третьего изловили, — Фёдор кивнул в сторону немца. — Этот еле дышал: воды нахлебался. Вот они самые! — Стойбеда показал на скамью подсудимых. — Все трое тут!

— А глубоко было в том месте? — осведомился прокурор.

— Метра два, не меньше.

— Вы же говорите, что один из обвиняемых не умел плавать: на чём же он тогда в камышах держался? — спросил председатель суда.

— Они все на дне стояли, а дышали через камышинки. Камышинки одни наружу торчали, их и днём-то не сразу различишь, а дышать через них вполне возможно.

Столь же обстоятельно Стойбеда объяснил суду, как вместе с двумя другими пограничниками он задержал второго японца и грузного мужчину, как те отчаянно отстреливались и даже бросали гранаты, только неудачно, и как после двухчасовых поисков удалось найти в кустах два пистолета «Маузер № 2», плёночный фотоаппарат «Контакс» с четырьмя касетами, компас, топографическую карту и блок-книжку с записями на японском языке и кроками местности, уточняющими карту, а также бумажник с двумя тысячами рублей советскими деньгами и прочие вещественные доказательства — те, что лежат сейчас на столе.

— А до этого случая, гражданин свидетель, вам приходилось встречать кого-нибудь из подсудимых? — задал председатель суда новый вопрос. — Подсудимые утверждают, что они никогда не нарушали советскую государственную границу.

— Приходилось, — сказал Стойбеда.

— Кого же именно?

Стойбеда повернулся к скамье подсудимых и показал на сидящего с левой стороны японца.

— Вот с этим господином мы сегодня третий раз встречаемся. Первый раз мы с ним встречались за Тигровой падью, у старой мельницы, двадцать третьего сентября прошлого года. Осечка у меня тогда получилась.

— Вы стреляли в указанного вами подсудимого?

— Он ушёл тогда от нас.

— Следовательно, слово «осечка» вы употребляете в том смысле, что двадцать третьего сентября тысяча девятьсот тридцать пятого года подсудимому удалось скрыться от пограничников?

— В этом самом, — подтвердил Фёдор нахмурившись. Он считал прошлогоднюю историю самой неприятной в своей жизни.

Произошло же это дело так.

23 сентября 1935 года, утром, во двор заставы № 3 на галопе влетел пограничник Сергей Терентьев. Осадив коня, он поспешно соскочил наземь и стремительно вбежал в канцелярию.

Терентьев доложил начальнику заставы, что в Тигровой пади обнаружен след нарушителя границы. След привёл к Длинному озеру и пропал. Видимо, нарушитель переплыл на ту сторону. Без собаки его не обнаружить.

Не прошло трёх минут, как с заставы в сторону Длинного озера ускакали три всадника: Усанов, Терентьев и Стойбеда. Рядом с лошадью Фёдора бежал Джек.

Всадники спешились у восточной оконечности озера, где их поджидал старшина заставы Дятлов. За озером начинались такие густые заросли, что нечего было и думать проехать дальше верхом. Оставили лошадей на попечение Терентьева и углубились в кустарник.

На берегу, напротив того места, где пропал след, как и ожидал Усанов, признаков человека обнаружить не удалось. Густой кустарник навис над самой водой. Лодки не оказалось и в устье маленькой речушки: видимо, нарушитель утопил её. Но зато Джек взял след и побежал вверх по течению. Потом след исчез: нарушитель вошёл в воду. Джек остановился было, но пограничники привыкли к вражеским уловкам и пошли вперёд. Они не ошиблись в расчёте: метров через шестьдесят пёс снова напал на след.

— Далеко ушёл, пока мы возились, вот что! — нащупав примятую траву, с досадой прошептал Усанов. Примятая трава уже приподнималась.

Прибрежный кустарник уступил место высоким багряно-жёлтым ильмам, перистолистому пробковому дереву, дубу и липе. Местность всё чаще перерезали пади, всё круче подымались сопки.

Километрах в восьми от ручья Джек опять потерял след и остановился.

Впереди высилась крутая сопка. По одну сторону от неё тянулось болото, по другую зеленели густые заросли.

— Нарушитель спешил: значит, пошёл напрямик, — сказал Усанов.

«Всё знает!» — изумился Стойбеда, пожалев, что ему это и в голову не пришло.

Не останавливаясь, начальник, старшина и проводник розыскной собаки вскарабкались на вершину сопки, и здесь Джек опять напал на след.